Калинов мост

Дальний край моста налился чернотой и…

– Эй, бабуля! Ты уснула что ли?

Картинка рухнула. Возвращение к реальности было тяжелым. Она чувствовала себя не лучше, чем выброшенная на берег рыба. Сердце колотилось так, как не билось уже лет сто. Дыхание стало хриплым и порывистым.

– У тебя все нормально будет, только когда будешь свой бизнес строить, делай это подальше от центра города.

– Но я планировал парк за ЦДХ попользовать.

– Пользуй, – согласилась старуха. – Только учти, что тогда от твоего бизнеса через двадцать лет ничего не останется.

– И все?

– И все.

– А там ритуал какой? Или жертва?

Старуха покачала головой. Клиент кивнул и достал бумажник.

– Сколько с меня?

– Сколько не жалко, – небрежно отозвалась старуха. – Ты ж сам грозился, что за ценой не постоишь.

Сергей Грачикович долго возился в бумажнике, перебирая пальцами стодолларовые купюры, наконец, решился и выволок какое-то количество зеленых бумажек на стол. Старуха кинула на деньги небрежный взгляд.

– До свидания, Сергей Грачикович.

– До свидания, – поднялся с табурета бизнесмен. – Но если что не так…

Он многообещающе показал зубы в странной, похожей на оскал, улыбке и вышел вон. Хлопнула дверь. Старческая рука сграбастала стопку американских денег. Палец провел по ребру стопки, прошелестев купюрами.

– Жлоб, – констатировала старуха и поспешно метнулась следом.

Клиент не успел еще далеко уйти.

– Сергей Грачикович, – окликнула старуха.

Бизнесмен остановился и повернулся на голос.

– Вот еще что, – сказала ровным и бесстрастным голосом. – Насчет жертвы. Жертва должна быть детской.

– Что? – вздрогнул мужчина. – Это ребенка что ли убить?

– Не в том смысле, вы сейчас сходите в ближайший роддом или школу какую-нибудь, узнайте их реквизиты и анонимно переведите на их счет вот эту сумму.

Старуха протянула бумажку с накорябанным числом. Брови бизнесмена взлетели вверх.

– А без этого нельзя?

– А без этого ничего хорошего вам не видать.

Сергей Грачикович кхмыкнул, сунул бумажку в карман и быстро-быстро пошел к выходу. Старуха довольно потерла руки. Подошел сторож:

– Что за жертва такая странная? – поинтересовался у старухи.

– Да не жертва это, – отмахнулась та. – Так просто… пусть что-то доброе в своей жизни сделает. Хоть и не по собственной воле.

Черные, поблескивающие в неясном свете волны катились и перекатывались.