Новый Олимп

Как сказал один ваш беллетрист: «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань»[5 - А.С. Пушкин «Полтава».]. Два бога и один герой никогда не договорятся.

«Как сказал один ваш беллетрист»… Знакомое выражение. Где-то я его слышал? Только если у Георгия Денисовича в этой фразочке сквозило пренебрежение и превосходство, то у его божественного папаши она звучала скорее с иронией. Геркан стоял в дверях и чуть не дымился, стараясь подавить раздражение.

– Это мы посмотрим, – я постарался вложить в голос максимум уверенности.

Дионис поглядел на меня с одобрением.

– Нет, Гер, в самом деле, где ты его нашёл? Называет себя агностиком, а разговаривает со мной, как будто атеист. И идея заработать на Дедале с его бреднями была твоя, скажи, Серёга. Этот позор моих чресел вряд ли бы до такого додумался.

Георгий Денисович промолчал, только зубами скрипнул. Я сдержанно кивнул. Если тебя хвалят, стоит насторожиться. И не потому, что ты плох и не заслужил похвалы, а потому, что дифирамбы расслабляют, а расслабленного легче взять за горло.

– Весёлый ты парень, Серёга! – Дионис залпом опорожнил чашу, сморщился, будто та была до краев наполнена лимонным соком, и встал из-за стола. – Закроешь за мной?

Взгляда на моих компаньонов хватило, чтобы понять – решение принимать мне. Я кивнул и пошёл в прихожую вслед за Дионисом.

Древний бог дотопал до двери, обернулся и посмотрел на меня неожиданно тепло и открыто:

– Ты обращайся, если что, Серёга. Этому оболтусу давно было пора заняться делом, может, хоть с твоей помощью он чего-то добьётся.

В глазах бога блеснула скупая мужская слеза. Он хлопнул меня по плечу, отпер дверь и, бросив на ходу «обращайся», вышел. Заперев за Дениской, я вернулся на кухню.

Геркан уже сидел за столом и нервно раз за разом прикладывался к своему бездонному бокалу.

– Зачем ты сказал ему про Дедала?

– Надо было что-то сказать, – пожал я плечами.

– Старый козёл, – проскрежетал Георгий Денисович сквозь зубы.

– По-моему, он за вас переживает, – сказал я.

– Переживает? Да я скорее поверю, что Нилия девственница, чем в его переживания.

Геркан схватил со стола пустую античную чашу и со всей силы швырнул об стену. Брызнули черепки.

Признаться, я тоже не очень поверил Дениске, но вслух говорить об этом не стал.

Едва за Дионисом закрылась дверь, на лице его не осталось и намёка на участие, сопереживание, иронию.