Новый Олимп

– О деньгах можешь не беспокоиться, – отмахнулся Георгий Денисович. – Считай, что у тебя неограниченный кредит, который не надо отдавать.

– Так не бывает.

– Прекрати перечить, возница, – в третий раз за утро окрысился полубог. – Я хоть сейчас могу материализовать тебе миллиард в любой валюте. Хочешь – наличными, хочешь – на банковском счёте.

– При этом где-то не досчитаются миллиарда? – уточнил я.

– А тебе какая забота? У тебя всё будет чисто и официально.

– Не посадят, не боись, – поддержала Геркана Нилия.

Поводов бояться пока не было, благо я ещё ни на что не подписывался. Но вместе с тем не было и понимания. Если у этих чуваков есть возможность материализовывать любые суммы, на кой чёрт им понадобился я с какой-то бизнес-идеей. Или древние боги ищут схему отмывки бабла?

– Никакой отмывки, – нахмурился Георгий Денисович.

По спине пробежал холодок. Неужели он мысли читает? Или я говорил вслух?

– Нам нужен рабочий бизнес и сверхпопулярный бренд. Нам нужно, чтобы наша продукция или услуга была вхожа в каждый дом.

Георгий Денисович был предельно серьёзен. Нилия тоже перестала улыбаться, даже убрала ноги со стола. Оба смотрели на меня выжидающе.

– Могу я поинтересоваться: какой в этом смысл?

– Смертные, – выдавил Геркан тем уничижительным тоном, каким обычно говорят слово «дети» в отношении взрослых людей. – Вы даже смысла своего существования не понимаете и при этом везде ищете смысл.

– Не хочу.

Геркан тонко улыбнулся.

– Хорошо, – зашёл я с другого бока. – Забудем о смыслах. Но какая вам от этого выгода?

Иногда лучше проявить гибкость. Не спорить, а согласиться с оппонентом, сделав ему приятное, и, пока он будет радоваться своей маленькой победе, добиться своего, сформулировав вопрос иными словами. Эта простенькая бы-тейская хитрость практически всегда срабатывала с людьми, но с Георгием Денисовичем не сработала.

– Вопрос в том, какая тебе от этого выгода. А выгода тебе от этого прямая – это возможность заработать столько, сколько ты не заработаешь за всю жизнь. И, если ты не хочешь всю оставшуюся жизнь быть возницей, то начинай уже предлагать идеи.

Последняя фраза была сказана таким угрожающим тоном, что сразу стало ясно: вариант, при котором я хочу всю жизнь быть возницей, не рассматривается.