Поселок. Тринадцать лет пути. Великий дух и беглецы. Белое платье Золушки (сборник)

Ведь мы же дикари, которые никогда не видели велосипеда, и поэтому мы не знаем, велосипед это или паровоз. Дику кажется, будто он знает все, что может понадобиться человеку в поселке или в лесу. Может, он боится оказаться в ином мире, где он не сильнее всех, не быстрее всех?»

Марьяна разожгла костер. Козел уже привык к огню и решил, что огонь ему ничем не угрожает, поэтому тут же полез в костер, и Марьяна крикнула Олегу, чтобы он оттащил это проклятое животное. Оттащить взрослого козла – дело почти невыполнимое, но Олег старался.

Он исколотил козла рукоятью ножа, хотя тот, видно, решил, что его гладят, и восторженно взвизгивал.

Томас быстро ходил по снегу, чтобы согреться, он кутался в одеяло и горбился, и Олегу показался старым человеком, хотя он знал, что Томасу сорок лет. Эгли как-то говорила, что процессы старения в поселке почему-то происходят активнее, а тетя Луиза сказала тогда, что на такой диете всем давно пора загнуться. У всех бесконечные гастриты, аллергия, у старшего поколения почки никуда не годятся.

Правда, дети были сравнительно здоровы. И поселку повезло, что большинство местных микробов к человеческому метаболизму не приспособилось. Еще не приспособилось, добавила тогда тетя Луиза.

– Жалко, здесь нет болота, – сказала Марьяна. – Я бы вам нарвала травы, я знаю какой.

– А почему не нарвала заранее? – спросил Олег.

Марьяна лучше всех в деревне разбиралась в травах.

– Странный ты, – удивилась Марьяна. – Эту траву надо сразу есть, пока свежая, как ее сохранишь?

Ей всегда казалось странным, что другие не знают того, что знает она.

– Олежка, – позвал Томас, – подойди ко мне.

Томас опустился на палатку и поморщился.

– Опять спина болит, – сообщил он, – прострел.

– Я вам потом потру, – пообещала Марьяна.

– Спасибо, не помогает, – улыбнулся Томас. Он был похож на ворону, как рисовал ее на уроках биологии Старый. Темная птица с крупным заостренным носом. – Слушай, ты помнишь, где я карту прячу? Мало ли что может со мной случиться.

– Ничего не случится, – заверил Олег. – Мы же вместе идем.

– И все-таки рисковать не будем. Ты разберешься в карте?

Карта была нарисована на кусочке бумаги – самой большой ценности в поселке. Олег всегда испытывал к бумаге особенное чувство. Бумага, даже чистый листок, была колдовским образом связана со знанием. Она и была создана, чтобы выразить знание. Бумага была как бы проявлением божества.