Ученик мага

Сзади был шпиль здания Консорциума, впереди неизвестность. Да еще вдобавок рядом сидел старый приятель, убегающий теперь вместе с ним от каких-то своих неприятностей.

У Пантора и своих неприятностей и непонятностей имелось предостаточно, потому получать на свою голову еще и неизвестно с чем связанные заботы Винса было ему совсем не с руки.

– Ни от кого я не бегу, – надулся рыжий. – С чего ты взял?

– Хорошо, – согласился Пантор и начал сбрасывать скорость.

– Эй-эй, – засуетился Винс, – ты чего?

– Ничего, – пожал плечами Пантор.

Мобиль практически остановился. Винсент задергался, совсем забыв о своей конспирации.

– Ладно-ладно, – заторопился он. – Поехали. Расскажу по дороге.

Пантор прибавил газу. Вокруг снова замелькали утопающие в зелени садов особняки. Потом пронеслась последняя кованая ограда и пошли похожие друг на друга, как доски в заборе, доходные дома. Винсент сидел и сопел, собираясь с мыслями. Он был похож сейчас на ребенка, который готовился признаться в том, что мамина любимая ваза упала не сама по себе, а с помощью его мячика.

– Веролла заканчивается, – поторопил Пантор.

– Он на меня донос написал, – выпалил Винсент.

– Какой донос? – опешил Пантор.

– Обычный, что я магией занимаюсь с мертвыми, – затараторил на одном дыхании Винс. – А я ведь ни разу никакой некромантии… А он говорит, раз кладбище, значит, некромантия. И уж ему-то поверят. А мне нет. Потому что я никто, а он начальник. А все из-за нее…

Дыхание кончилось.

– Чего?

– На дорогу смотри, – озлился не то на непонятливость товарища, не то еще на что Винсент.

Ученик мага спохватился и резко повернул голову. Дальше ехал, уделяя дороге больше внимания, хотя и продолжал коситься на рыжего время от времени.

– Он директор кладбища, понимаешь? – начал Винсент снова, стараясь быть спокойным.

– А она?

– А она – его жена.

– А ты причем?

Винсент посмотрел на приятеля, как на умалишенного.

– Старик, что значит – «я причем»? Ты ее видел? Ему пятьдесят. Ей двадцать пять. Он всю жизнь на кладбище, у него у самого уже все как у покойника. А она чахнет во цвете лет. И такая красавица. Неужели я смогу позволить погибнуть красоте?

– И ты красиво наставил изящные ветвистые рога ее мужу, – усмехнулся Пантор.

– Ну, можно и так сказать, хотя это грубо и мне не нравится. Я бы выразился изящнее.