Зачистка

Там и познакомились, хоть никто и не обмолвился о том, куда едет.

Встречал он Семецкого и после. Уже в Зоне. Правда это было до того, как тот намылился к четвертому энергоблоку и пропал без вести на полгода. Больше Мун с Юрой не встречался. Сперва услыхал, что тот вроде как погиб, и даже расстроился. Потом стали долетать отголоски сплетен. Говорили, что Семецкий жив, потом, что мертв. А потом понеслись байки о том, что Юра живым и мертвым бывает по семь раз на неделе и запросто переходит из одного состояния в другое и обратно.

Семецкого бессмертного Мунлайт уже не знал.

– Встречались пару раз, было дело, – небрежно отмахнулся он.

– Расскажи! – запросил парень, что сидел напротив Рыжика.

– Да чего рассказывать, – пожал плечами Мун, припоминая вагон поезда и водку, чередующуюся с пивом под неторопливый разговор. – Нормальный мужик.

Во всяком случае был нормальный, пока не стал частью Зоны. Мунлайт припомнил тяжелое утреннее похмелье в поезде, украинских таможенников, требующих заполнить какую-то анкету, и Юру Семецкого, старательно вписывающего в графу «громадянство» «Михайлович».

Помнится таможенник выпучился, как рак, пытаясь понять, где сие находится.

Да, Семецкий был хорошим человеком и нормальным мужиком, а теперь кто или что он такое, страшно даже представить. Мунлайт с удивлением понял, что он не хочет не только убивать Юру Семецкого, но и встречаться с ним теперь не хочет. Страшно с таким встречаться. Мелюзга-то этого не поймет. Да и сам бы он не понял еще неделю назад, когда волосы его были темными, а по Зоне не разгуливала его прозрачная копия.

Мунлайт молча поднялся из-за стола и пошел прочь.

– Гонит он, – донесся из-за спины тихий голос. – Не знает он Семецкого.

– Цыц! – одернул Резаный.

Мун не повернулся. Не было желания ни спорить, ни язвить. Хотя была б его воля, заткнул бы он сопляка, который усомнился в его словах. Да так заткнул, что тот больше никогда бы рот без дела не открыл. Но куража не было, только апатия.

Дверь привычно скрипнула.

Мунлайт вошел в полумрак своей временной обители, которая до сегодняшнего дня была тюрьмой, а теперь вероятно переменила статус на гостиничный.

Снейк полулежал на койке. Рядом с ним сидел Натальин мальчишка. Он устроился на самом краешке, но койка была высокой и ноги мальчика все равно не доставали до пола. Паренек смотрел на бородатого практически с сыновней нежностью. Змей держал в руках замурзанный журнал «Огонек» невесть какого года выпуска.