Усни, красавица

Мне нужны дачи «Мемориала», за Домом творчества направо.

– Вот это совпадение! – обрадовалась Соня.

– Какое совпадение?

– Скоро узнаете. Я загадала и раньше времени не могу сказать.

Узкое шоссе, повернув, вывело их к воротам имения, которое, как сообщила Соня, принадлежало патриарху, потом дорога стала огибать кладбище.

– Вы знаете… – Соня показала на поднимающиеся на холм, прижавшиеся друг к дружке могилы.

– Здесь похоронен Пастернак? – угадала Лидочка вопрос Сони.

– Вот именно, – Соня была недовольна тем, что ей не удалось показать эрудицию.

Она шмыгнула покрасневшим помидорчиком носа, поправила толстые очки и мелко засеменила вверх – дорога, обогнув кладбище, сбежала к мостику, за которым справа открылось заснеженное поле, а слева потянулся забор, принадлежавший, как сказала Соня, главному питомнику советских писателей. Здесь в творческих муках родились многие шедевры социалистического реализма. Соня явно повторяла чьи-то слова, вернее всего поэта-авангардиста, о котором и принялась рассказывать Лидочке:

– Я здесь позатот Новый год встречала, меня тогда один Борис кадрил, он потом в Штаты уехал.

Ему самому путевку не дали, но у него там каждый второй – знакомый, вплоть до Евтушенки. Двое суток гудели. Группен-секс был самым невинным развлечением.

Соня привирала, но Лидочка не стала возражать. Сырой морозный ветер дул с поля.

– Здесь природа обалденная, – продолжала Соня. – Тишина, сосны – правда, компания смешанная. Приличных людей немного.

Видно, с авангардистом ничего не вышло. Даже в пределах группен-секса. В то же время поэт-авангардист, склонный к разврату, и в поклонниках украшает женщину. Это тебе не реалист Некрасов.

Из ворот Дома творчества, за которыми были видны старые дачи и гараж, вышла пара пожилых людей, тепло закутанных. Они придерживали друг друга, чтобы не поскользнуться. Шарфы у них были замотаны под поднятыми воротниками, точно как у первоклассников. Старички вежливо поздоровались с Соней.

– Еще помнят, – сразу сообразила Соня. – Два года прошло. Я с ними о жизни много говорила. Он Чехова помнит.

Лидочка не стала спрашивать Соню, в каком году умер Чехов, потому что Соня ответила бы, что речь идет о другом Чехове, скажем, о племяннике великого писателя.

Вскоре забор кончился, и они свернули на узкую дачную улицу, ограниченную оградами из штакетника. Ветер задувал сюда не так яростно, но все равно было зябко.