В когтях страсти

– Вижу, что не Достоевский, – ответила Раиска.

– Жемчужные бусы хочешь? – спросил Хаменко.

– Не от тебя, – ответила Раиска.

– Получишь от меня, – сказал Хаменко. – Мне еще никто не отказывал.

– Я откажу, – сказала Раиска, так покачивая бедрами, словно ее учили этому в султанском серале. На самом же деле выше школьной самодеятельности Раиска не поднималась. Потому что, по сути дела, была лентяйкой.

– Я их выращиваю, – сказал Хаменко.

– Где же у тебя жемчужное дерево растет?

Раиска не шутила.

Ей и в самом деле казалось, что жемчуг растет на специальных деревьях. Хаменко расхохотался.

– Поехали, поехали, – сказал он со смехом, – посмотришь на дерево.

И тут надежды Анатолия, который глядел на эту сцену из-за тополя, на то, что девушка скажет свое твердое «нет» домогательствам старого развратника, лопнули.

– Только чтобы руки не распускать, – сказала Раиска и легко вспрыгнула в «газик».

«Газик» рванул вдоль по улице, и последние слова, что донеслись до Анатолия, звучали так:

– К девяти привезешь меня обратно, а то отец убьет.

– Со мной не тронет.

– Дурак, он и тебя убьет.

Тут они начали смеяться, и Анатолий остался в облаке серой пыли.

Что между ними произошло, Анатолий так и не узнал. Но на следующий день Раиска пришла в школу в жемчужных бусах почти до пупа, правда, никто в школе не мог отличить настоящий жемчуг от пластикового.

Хаменко ждал Раиску у школы с букетом роз, презрев общественное мнение. Он был ей как раз по плечо, но вдвое шире – он был похож на сейф, а волосы совершенно черные, прямые, на пробор, лицо прижатое, из мелких черт под покатым лбом.

Некрасивый. Анатолий куда привлекательнее.

Вся школа смотрела, кто из окон, кто со двора.

Он отдал Раиске цветы, потом поцеловал ей руку – вся школа видела, как поцеловал руку, считай, что город будет знать к вечеру. Повел ее к «газику», и Раиска громко сказала:

– У тебя что, на «Волгу» денег нету?

В девять Хаменко привез ее домой, чтобы отец не сердился.

Отец еще не знал, сидел с утра дома, опохмелялся, а мать хоть и знала, но молчала – всех боялась.

Анатолий схоронился под сиренью у них в палисаднике.

Он слышал, как подъехал «газик», как хлопнула дверь. Ему было плохо от ревности, даже тошнило. Он хотел убить этого Хаменку, но если убьешь, то пойдешь под суд, и тогда прости-прощай любимая Раиса!

Хаменко подвел Раису к двери.

– Как тебе? – спросил он.

Раиска не ответила, а стала целоваться.