Только хорошие умирают молодыми. Фантастический роман

Елки-палки, подумал Музыкант, вспоминая разговор, случайно подслушанный в Штабе: ну что он никак не угомонится? Завидно ему, что ли? Да ладно, тезка, только попроси – я отдам тебе все свои странности с потрохами. Дело за малым: разобраться, как это сделать.

– Ты ему доверяешь? – спрашивал тем временем Паршин.

– Кому?

– Олегу. Ну, Музыканту.

– Ну ты даешь. Доверяешь, не доверяешь… Олег, ты случайно не в курсе, что мы все плывем в одной лодке? Какое тут может быть недоверие?

– Очень простое. Он какой-то не такой.

Крысы – тоже не такие. Не чуешь сходства?

– Слушай, дорогой! – Данил Сергеевич даже разозлился. – Кончай чушь пороть и вести себя как параноик. Я понимаю, что ты до мозга костей военный человек и привык, что, согласно уставу, все должно быть единообразно выкрашено в один цвет, но нельзя же все понимать буквально. Медведи – не пчелы, и бегемоты – тоже не пчелы. Но разве бегемоты такие же, как медведи?

– Ладно, ладно, – замахал руками бывший танкист. – Я ему не доверяю, конечно, зато доверяю тебе.

И если ты говоришь, что ему можно доверять…

– Смени тему, – бросил Кравченко. – И учти: по-моему, он нас слышит. Тем более что он умеет читать по губам.

– Что?

Паршин повернулся в сторону Музыканта, но тот вовремя отвел взгляд и тщательно изобразил, что его больше интересует, как Дмитрий проверяет снаряжение своих бойцов.

– Слушай, – Паршин оставил Олега в покое и толкнул Кравченко локтем, – а почему его Музыкантом зовут? Он что, играет на чем-нибудь? Вон, смотрю, волосы длинные да серьга в ухе.

– Да нет, – отмахнулся Кравченко. – Нам, впрочем, сначала тоже что-то такое показалось… Он же, когда мы его подобрали, сначала разговаривать вообще не хотел, только до меня иногда снисходил, отвешивал слово-другое. Все-таки отделали его здорово на улице, да еще в семье проблемы были, так что он чувствовал себя одиночкой, и нам, хоть мы его и спасли, накормили, оружие дали и к делу приставили, поначалу не очень доверял. Вот кто-то из наших тоже на его волосищи и серьгу в ухе посмотрел да на майку с какой-то страшилой намалеванной, которую Олег носил, – и точно как ты, подумал, что Олег – какой-нибудь рокер.

Ну, рокер-то он действительно рокер, до сих пор по городу старые диски собирает, на которых такие же патлатые, как он, записаны. А чтобы сам играл – не, такого не знаю. Но вот приклеилось с тех пор: Музыкант да Музыкант. А коли приклеилось, то теперь и до смерти не отлипнет.