Мгновенно исчезнувший

Если бы у нее по определенным причинам не остановилось сердце.

Напряженность Нормы с потрохами выдали крупные капли пота, выступившие на лбу. Привычно оливковая кожа девушки из-за непроизвольно полученного загара сейчас казалась особенно смуглой, оттеняя выгоревшие под солнцем волосы. Говорившая снова ненадолго замешкалась. Чуть сгорбилась, пытаясь отыскать что-то в стоявшей по правую руку от нее спортивной сумке. Тео услышал, как его живот заурчал – требовал сейчас же заполнить его чем-то весомым.

Раздался приветливый звон. Колокольчик над дверью качнулся несколько раз подряд, оповещая измученный персонал о появлении новой волны желающих подкрепиться, выпить и хоть немного впитать в себя прохладу кондиционируемого воздуха. Мужчина не первый раз видел в этом Богом забытом месте столько людей; обычно подобный наплыв посетителей случался лишь на особо популярные праздники. Рождество, Новый Год, День Благодарения. Пожалуй, причиной такому явлению служило то, что в предпраздничные дни здесь бесплатно наливали любому, в чьем гардеробе присутствовали красный, зеленый или белый цвета.

В такие моменты, бывало, и Тео с Нормой не переступали порога кафе сутками, между делом забавляя посетителей своими неадекватными выходками. Тео подумывал о том, что ему стоит брать деньги с желающих сфотографироваться с ним. Чертова местная достопримечательность.

– Вот, погляди. Только учти, что это очень и очень секретно. Никому ни слова о том, что я тебе показывала.

Ладушки?

Мужчина не сразу отреагировал на фотографию, которую собеседница бесцеремонно сунула ему в руки. У столика, находившегося на противоположном конце помещения, разгорелся спор: старая женщина кричала, потрясая зажатой в руке палкой, молодая девчонка висла у нее на шее, нашептывая что-то на ухо. Двое коренастых мужчин, сидящих напротив старушки, смеялись громко и неприлично, не давая собеседнице возможности успокоиться. Каждый человек в зале болтал.

Напевал, шептал или со звоном ударял приборами о тарелку, после чего принимался с наслаждением жевать, изо всех сил хрустя и чавкая. У Тео разболелась голова, когда он неожиданно позволил всему этому шуму потревожить его. Он не мог объяснить, почему было важно услышать то, о чем кричала разъяренная посетительница, но был готов поклясться, что она несколько раз посылала взгляд именно ему. Грозный взгляд, наполненный отчетливой ненавистью и отвращением.