Золото самурая

Ласково говорил «крутой», но было в его тоне что-то такое… Майор сразу же подчинился.

– Как хотите, Йонас Петрович, – покорно согласился он.

– Ну, пошли, боец, – сказал «крутой», когда Нила освободили от наручников, – будем пить мировую. Друг твой оклемался, мои вроде тоже. Но художник твой хам, надо заметить. Не будь у меня сегодня хорошего настроения, не простил бы я его. Он там жену мою рисует, вояка из него никакой, посмотрим, какой он художник. – Йонас Петрович на мгновенье задумался, посматривая на потирающего запястья Нила.

 – Ладно, не серчай. Ты уж извини, что я на «ты». Не люблю церемониться. Меня зовут Йонас Петрович, а тебя?

– Нил, Нил Батин.

Войдя в зал, Нил действительно увидел Андрея за соседним столом. В руке приятеля была папка с листом бумаги, на котором он что-то рисовал, между делом, потягивая из рюмки коричневато-янтарную жидкость и весело болтая о чем-то с недавними врагами.

– Знакомьтесь, – сказал бородач, – это Нил, а это моя супруга Лия.

Женщина протянула Нилу руку, их глаза встретились… Нилу стоило немалых усилий, чтобы заставить себя прислушаться к словам «крутого».

– Это Седой, – Йонас Петрович показал на ершистого со сплющенным носом амбала, – А это Кыня. Присаживайся, Нил, коньяк будешь?

Нил пожал плечами.

– Значит будешь. Кыня, налей-ка всем. Лия, солнышко, не дуйся, тебе шампанского?

Женщина не прореагировала, она теперь добросовестно позировала художнику, глядя куда-то левее его головы.

– Ну, ребятки, выпейте мировую и пожмите друг другу руки, – предложил Йонас Петрович.

Чокнулись нехотя, но примирились. «Крутой» удовлетворенно кивнул.

– Молодцы! – он брезгливо осмотрел зал и неожиданно предложил: – А не махнуть ли нам в ночной клуб? Все, так и решим. Встряхнемся как следует! И ребят возьмем. Не расставаться же, едва познакомившись… Хе-хе! Хорошо, Лия?

Женщина побледнела. Ответ ее прозвучал откровенно грубо.

– Отстань. О, Боже, как я устала от всего этого… Неужели в тебе нет ни капли человеческого? Зачем ты затеял все это? Чтобы показать, что и над мертвыми властен?

Йонас Петрович взял ломтик лимона, пососал его, пояснил добродушно:

– Не слушайте ее, моя женушка сегодня болтает какой-то вздор.

Молодость, капризы… Хе-хе-хе. – Он встал, с хрустом потянулся, зашел за спину Андрея. – Ба, да ты талантлив, друг мой!

– Русский Микеланджело. Так его звали в Италии, – подтвердил Нил, испытывая желание уйти, но почему-то продолжал оставаться на месте.