Восемьдесят сигарет

Ещё эта травка… Я не знаю, что на меня нашло. Я хотела… я думала, что тебе понравится… Я готова была переступить через себя, хотя я знаю, что это грязь, грязь! И… и ты прав, мы отравлены, мы насквозь прогнили.

Нина обняла Токаря и стала осыпать его лицо поцелуями.

– Прости, прости меня, милый. Я никогда… ты мне веришь? Пожалуйста, верь мне.

Она умолкла и посмотрела на Токаря умоляющим взглядом.

Нина казалась настолько искренней, что даже если бы Токарь хотел её уличить сейчас во лжи, он бы не смог этого сделать.

Но он и не хотел. Наоборот, он желал, он внутренне умолял её, чтобы она произнесла именно эти слова. Он за руку её не ловил, свечку не держал. Так почему ей не верить? Она могла просто ответить «нет», могла всего лишь помотать головой. Токарь бы принял и такой ответ. Думал, что не примет, думал, что не сможет её принять, если Нина не будет убедительна. Но в глубине души он знал, что сожрёт любую ложь, любую, даже самую убогую. Он боялся услышать не ложь. Он боялся услышать правду. Потому что, услышав правду, он бы лишился Нины навсегда. Без вариантов.

Токарь хмуро поглядел на Нину, затем, не торопясь, повернулся к Роме и слегка улыбнулся.

– Вали отсюда, пока батька добрый.

Нина похватала с земли свои вещи.

Парочка запрыгнула в машину, и в следующую секунду «патрол» рванул с места, обдав Рому щебёнкой.

– Что у них там стряслось? Неужели они помирились? – открыв окно, недоумённо спросила Рому жена, когда «патрол» скрылся из виду.

– А, – с досадой махнул он рукой и зашагал к своему минивэну.

15

Стрелка бензобака показывала по нулям.

– Надо бы заправиться, – сказал Токарь просто для того, чтобы сказать хоть что-то. С их последнего разговора на обочине они не произнесли ни слова.

Нина курила, приткнувшись лбом к приоткрытому окошку. Она только что закончила приводить себя в порядок. Сначала Нина долго стирала с лица размазанную слезами тушь, бормоча себе под нос что-то вроде «надо было влагостойкую брать, балда», потом тщательно наносила её снова.

После этого она минут пять выбирала из целой россыпи помад, какой накрасить губы. Остановилась на ярко-красной. Влажной салфеткой обработала царапины на локте, и вот, спустя тридцать минут, она закончила и теперь курила.

В иной раз Токарь бы обязательно подколол Нину тем, что она целую вечность тратит на макияж, но сейчас он был занят другим. Он с интересом прислушивался к себе, к своим ощущениям.