Ткани мира

Столкновения случались всё реже, количество раненых сводилось к нулю, но ни одна из сторон не добилась поставленных задач. Поляки Львова не были разгромлены, но и железнодорожный вокзал повстанцы так и не захватили.]

– У него почерк и так неразборчивый, так он ещё и латиницей начал писать. Юморист. Как он будет выписан, я его на курсы каллиграфии запишу.

– Небось за свой счёт? – засмеялась Софья. – Продолжаем чтение.

– Читай без меня, я тут в его каракулях каких-то разглядел особенность одну. Сейчас проверю и присоединюсь к тебе, – Илья пошёл за письменный стол, перебирать уже многократно рассмотренные листы.

Софья продолжила. Оставалось всего ничего.

День 11-го октября 65-года

Сегодня проснулся в семь утра. Выглянул в окно. Моё внимание привлекла девочка, на вид тринадцати лет. Она стояла почти рядом с дорогой, на саму проезжую часть она поставила мольберт и что-то усердно писала на холсте. Так себе зрелище с утра, но вот к ней подошёл украинский патруль. Двое парней-студентов Политеха.

Я их сразу узнал: бандеровцы Осип Мельник и Микола Гайдамаков, единственные бандеровцы, которые поддерживали со мной хорошие отношения. Вижу, что они расспрашивают девочку. Я выйду сейчас и улажу ситуацию, мало чего можно ожидать от студентов-нациков.

Я пригласил девочку к себе в номер гостиницы, осознано иду на такой риск. Старик Казимир такого мне точно не простит.

– Спасибо вам, молодой человек. Сама я бы не справилась. Они как-то двусмысленно предлагали мне пройти с ними в комендатуру, – говорила девочка, когда мы поднимались в номер.

– Да не надо благодарности. Ты мне вот что скажи, – я протянул ей стакан с молоком и бутерброды с маслом, – Ты чего в такую рань вышла? Знала же, что патруль ходит здесь.

– Знала, в этом месте вид хороший, особенно утром. Хочется сохранить на холсте этот прекрасный вид.

– Так ты у нас художница? – я аккуратно, по всем правилам этикета откусил пряник.

– Это всего лишь хобби. Кстати, я так и не знаю имя своего спасителя.

– Я предпочитаю фразу «гражданина, который спас от произвола украинцев».

– И всё же, как вас зовут? – девочка постепенно начинает улыбаться мне.

– Андрей.

– Очень приятно, Андрей. Я Соня Зимина. Мои родители работают в Чернобыле, здесь я живу одна, иногда меня навещают бабушки и дедушки. Можешь тоже меня навещать. Я живу недалёко отсюда, на улице Шопена. Знаешь где это?

Вот последние слова меня особо насторожили.