Завтрашний день

– А ты?

– Я тоже любил повеселиться, жизнь не была лёгкой, многое поведал, – потом спросил, – что у тебя была за семья?

Вася сделал небольшую паузу и сказал:

– Родители жили в другом районе, квартиру оставили мне уже, как два года, теплых отношений между нами не было.

Я хотел рассказать о себе, но он перебил меня:

– … Но был в моей жизни один человек… Единственный кто был дорог… У меня была девушка.

Тут мы хотели продолжить разговор, как прозвенел звонок. Видимо, надо было выйти в коридор на какое-то собрание.

Мы вышли из комнаты, в коридоре стоял проводник и указывал куда идти. Мы вышли в промежуток между всеми отсеками, пошли прямо, это был некий актовый зал, где стоял мужчина, которого я до этого не видел.

12:55. Все уселись, человек на трибуне начал речь:

– Теперь вы должны жить по-другому, вам придётся смириться с тем, что мир, который мы помнили был уничтожен. В бункере будут свои определенные правила и законы Российской Федерации с поправками.

Чтобы тут жить, придётся работать, уйти от работы нельзя – даже не думайте. Теперь это наш общий дом. С завтрашнего дня каждый получит должность и пройдёт переквалификацию, чтобы выполнять нужную работу. Также помимо правил у нас есть строгие запреты.

Разгерметизация двери, убийство товарища, отказ от работы без особых причин. Пост руководителя на данный момент занимать буду я, имею на то знания и полномочия. Больше вам знать ничего не надо. Всем спасибо, все свободны.

Вася мне говорит:

– Не лучшая перспектива, однажды мы выйдем от сюда, когда на поверхности уменьшится радиационный фон.

В это момент я обратил внимание на зал. Люди плакали, грустили, но лишь некоторые сидели со странной ухмылкой на лице. Когда мы возвращались в комнату, в столовой сидел человек на вид лет 18, он что-то ел и не обратил на нас внимания.

Вася сказал:

– Надо будет добавить его в нашу компанию.

– Компанию? – Спросил я.

– Да, надо с чего-то начинать.

Мы прошли и сели в комнату, сначала молчали, но потом заговорили.

Он спросил меня:

–Сколько тебе лет?

–16.

– А зовут тебя, как?

– Кеша, Иннокентий.

– Серьёзно? Оригинально. Никогда не общался и не видел людей с таким именем, – улыбаясь.

– Что ты чувствуешь, Кеша?

– Я должен быть расстроен, мир уничтожен, ни друзей, ни семьи, ничего, что было мне дорого, но у меня лишь как-то пусто на душе.

– А ты?

– И радость, и боль.