Рубеж

Виллем нажал на кнопку звонка. Звонок отозвался противным переливчатым пиликаньем.

С той стороны двери послышались шаги, приглушенный голос спросил:

– Кто там?

– Это я, мастер, – негромко ответил Виллем. – Откройте, пожалуйста.

– Кто – я?

– Вы меня не узнали, мастер? Я Виллем Кантертайн, магистр Четвертого Круга.

Эти слова так странно прозвучали на лестничной площадке, где под ногами – раскрошившаяся плитка, на стенах – грубые слова, а тусклая запыленная лампочка уже не разгоняет ночной тьмы.

Все привычное осталось за спиной, когда магистр миновал Врата.

Пышные титулы не имели силы в этом мире, мире, который не был с ними знаком. Силу здесь имела только сила.

Виллем Кантертайн мог надеяться на то, что сила у него есть. Но точно так же он знал, что ее недостаточно. Всей его мощи не хватит, если Ночная Стража настигнет мага, самовольно покинувшего стены Орлиного Гнезда. Однако магистр Кантертайн видел Меч и слышал Песню. А потому дороги назад уже не было.

Распахнулась дверь. Невысокий лысый человек в вылинявших спортивных штанах, продранных на коленях, и в обвислой майке схватил Виллема за рукав и втащил в квартиру.

«Боги! – подумал потрясенный Виллем, – что же стало с вами, мастер?»

Но несмотря на ужасающий внешний вид мастера Дарика, магистр чувствовал струившуюся вокруг него мощь. Тот, кто способен был видеть, мог разглядеть грозовое облако, клубившееся вокруг сухонькой фигурки.

– Заходите, заходите, – торопливо проговорил мастер Дарик.

 – Нет, что вы, только не через порог… В этом мире, видите ли, так не принято. Суеверие, конечно, но кто знает… И, Виллем дорогой мой, ради бога, тише, жену не разбудите – ей завтра на работу ни свет, ни заря.

Виллем разулся в небольшой тесной прихожей, осторожно, стараясь не шуметь, прошел в узкую дверь и очутился на крохотной кухоньке, где уже суетился хозяин, заваривая чай в маленьком пузатом чайничке, разрисованном синим цветочками.

Да, это отнюдь не похоже на его покои в Орлином Гнезде, вознесшейся под небеса горной твердыне магов. Там были анфилады комнат, кабинеты, гостиные, залы для медитации, высокие арки с шелковыми занавесями служили проходами, на каждой занавеси трепетали серебряные колокольчики, нежно звеневшие, когда их перебирал ветерок…

А теперь мастер довольствуется клетушкой, в какой постыдился бы жить беднейший крестьянин. Еще и жену нашел в этом мире.