Птица огня

Широченная, аккуратно вымощенная брусчаткой дорога, когда-то гордо называвшаяся Золотым Путем, сейчас покрылась выбоинами и кочками, камни кое-где вывернуло боком, кое-где их и вовсе украли. Бесчисленные повозки петляли змейками, как вода, ищущая себе путь в лабиринте. Путаться среди караванов, впрочем, пришлось недолго. Вскоре музыкант и его спутница свернули на узенькую земляную тропу, сбегавшую к подпиравшему скалы лесу. Скалы эти возвышались резкой наклонной стеной таким образом, что снизу не разглядеть было того, что творилось за бесчисленными выступами, и казалось, что вершина – вот она, совсем близко, но стоило потянуться к ней, как она поднималась все выше и выше к облакам.

Позже, когда склон сделался не таким отвесным, к лесу подступили засаженные виноградниками холмы. Кусты расчерчивали склоны косыми линиями, похожими на морские волны, как их изображают на гравюрах. А если приглядеться, среди скал можно было заметить маленькие деревушки. Их строили одновременно с виноградниками, чтобы было кому следить за урожаем. Некоторые из таких деревень, забытые и полуразвалившиеся, издалека казались обглоданными скелетами, которые обсасывает никогда не слабеющий наверху ветер.

Дорога все еще грязна была от прошедшего вчера ливня, поэтому идти приходилось по траве, под деревьями, порой углубляясь в чащу.

Сардан все поглядывал на свою спутницу, пытаясь создать о ней сколько-нибудь цельное впечатление. Но постоянно нарывался на противоречия. Засматриваясь в небо, она мило улыбалась, иногда прикладывала козырьком ладонь к глазам, разглядывая облака, дальние деревни и копошащихся у виноградников людей.

Глаза ее, или малахитовые, или салатовые, сверкали на солнце крошечными изумрудами. А потом вдруг, без перехода, она доставала непонятно откуда два коротких меча, осматривала сколы на лезвиях и недовольно чертыхалась, заметив новую царапину.

– Скажи-ка, ведь ты – музыкант, – обратилась она, когда виноградники остались позади. – Вот мне интересно, где вы прячетесь на городских представлениях?

– Каких еще представлениях? – не понял музыкант.

Они вышли наконец на сухую дорогу и поплелись вдоль заросших сорняками, давно брошенных полей.

– Городских. Видела пару раз в Веренгорде, на площади. Народ до обморока обхохатывался. Что там такое показывали не знаю, у меня другие дела были, пока все на сцену смотрели… – Сардан без труда догадался, какие это были «дела».