Цифра

Куда же интересно деваются квартиры этих умерших одиноких?

Через СМЭВ

он залез в базы ЗАГСа

, где получил информацию о фамилиях умерших и их адресах, а из ЕГРН

всю историю смены правообладателей квартир. Программа запросов к различным базам, потихоньку крутилась, сводя данные воедино. Когда скрипт завершил работу и вывел результаты на экран, Юрий вначале не поверил своим глазам, решив, что это ошибка в коде. Но по мере того, как он вчитывался в строки, страшная правда становилась все яснее. Во всех случаях, сразу же после смерти собственника, появлялся дальний родственник, всегда разный, мгновенно продававший квартиру.

Это однозначно были «черные риэлторы». Он слышал про таких. Это, конечно, был далеко не компьютерный профиль, но перед ним было свидетельство настоящего преступления, его первое расследование!

Вечером они с Машей сидели в кафе недалеко от ее дома.

– Представляешь, что я нашел? – обратился он к ней заговорщицким шепотом, когда официантка приняла их скромный заказ и отошла от столика.

 – Только никому не рассказывай!

– Что? – ее глаза вспыхнули любопытством.

– Не знаю как, но кто-то убивает стариков, забирает их квартиры, а потом продает.

– А ты как узнал?!

– Я все посчитал. По куче разных баз собрал информацию, все свел, нашел закономерности. Мне куратор не поверил, так я сам поехал…

Любопытство мгновенно сменилось ужасом.

– Ты туда поехал?! Это же мафия! Они и тебя убьют и меня и всех за то, что ты про них узнал. Ты же еще не настоящий полицейский, убьют и не заметят!

– Никто никого не убьет, не волнуйся! – попытался он успокоить ее.

– Как не убьет?! В кино всегда так, да и в жизни, наверное. Если они стариков убивают, значит и любого могут. А ты даже не знаешь как! Я не хочу, чтобы ты ввязывался в это! Я… – в глазах ее заблестели слезы, лицо раскраснелось, – я…

Он обнял ее, губы их сомкнулись, и та невидимая стена, что разделяла их, пала. Она уткнулась в его плечо и тихо прошептала, – «я люблю тебя».

Исчезли люди вокруг, исчезла музыка и разговоры, исчезло кафе, что-то горело в груди и стало тяжело дышать.

Лавина чувств, прорвав преграды, накрыла их, кружа в своем потоке. Любовь, первая, еще детская, но единственная настоящая, когда видишь и впитываешь лишь незамутненные души друг друга… Он исступленно целовал ее губы, глаза, шею, не в силах передать словами все, что чувствовал в тот момент, лишь вторил ей, как эхо, шепотом, повторяя снова и снова «я люблю тебя».