Окно в доме напротив

В конце его следователь обычно спрашивает, не хочу ли я что-то добавить к своим словам, без протокола, конечно. Но в ответ я всегда качаю головой. И он уходит.

Я знаю, однажды этот ритуал прервется. Завтра, послезавтра, мни неизвестно, когда. И после… нет, лучше не думать об этом после. Так спокойнее – проживать каждый даденный день, как последний, и не ждать прихода нового дня.

Я знаю, у меня нет шансов на спасение. Вчера «Асмаранд» поведал мне о моем предназначении. В последнем из снов я увидел его.

И, увидев, понял, что даже проблеск надежды не заискрится предо мной, и все попытки исполнить предназначение тщетны изначально.

В одну из ночей, в новолуние я должен – был или буду? – снять камни, удерживающие крышку ковчега, и произнести заклинание, записанное тонкой вязью вдоль стенок. Но читать его мне следует не справа налево, как писалось оно, а в обратном порядке. И тогда, если все будет сделано верно, если не будет ошибок в прочтении заклинания, если не помешают мне прочесть его, крышка ковчега откроется, «Асмаранд» освободится после тысячелетнего заключения, и мир переменится.

Но этого не случится. Я слишком слаб и не уверен в себе. Слишком многое потерял, обладая «Асмарандом». Слишком во многое перестал верить. И потому не мне открыть его крышку. Знает это и «Асмаранд». И ждет. Ждет нового хозяина, следующего из их бесконечного ряда, быть может, им окажется следователь, может кто-то другой, кто знает.

Поэтому каждую ночь «Асмаранд» в утешение и на прощание дарит мне прежние сказочные сны.

А я, не надеясь и не вспоминая, смотрю их, неизменно прекрасные видения. И стараюсь не думать о будущем, не размышлять и не мечтать. Ибо теперь я постиг истину: знание это тоже оружие. Но сегодня, сейчас это оружие направлено против меня.

Добролюбов

– А, это вы, капитан, добрый день, – сержант хотел сказать «бывший капитан», но, к его сожалению, такого обращения еще не существовало.

 – Не узнал, богатым будете.

Ничего удивительного. Сержант в первый раз видел меня в штатском, за все время нашего знакомства. Тем более, последние три года – после того, как уволился из органов, – меня вообще не было в городе. Наверное, и в самом деле успел измениться.

А вот сержант практически нет. Разве что усы стали погуще, да появился намек на брюшко. В остальном… даже звание, и то осталось прежним.