Миры отверженных. Таураан

Но не с узурпатором Максимом, – усмехнулся Хильдебальд. – Тем более, мы здесь не совсем незваные гости. Мы по личной просьбе вдовы Евдоксии.

Леонтий с ненавистью вскинул глаза на противника. – Ты всё врёшь, вандал. Она же нынешняя жена василевса Максима. Как такое может быть?

Хильдебальд усмехнулся, – Ты думаешь, она это сделала по любви? Только так он и смог стать вашим правителем, или как это у вас называется. Так что это обычная женская месть, ну а мы тут затем, чтобы помочь ей вершить справедливость и возмездие.

Леонтий вскипал от возмущения. – Мы и без вас сами разобрались бы. Нечего вам тут делать на священной римской земле.

Хильдебальд изобразил удивлённое лицо. – Простите, или я плохо вижу, но у вас сегодня секулярные игры, или я не узнал Диану-охотницу? А римская церковь вроде, как бы, помягче сказать, не очень приветствует это на священной римской земле, – рассмеялся Хильдебальд. Последние слова он произнёс подчёркнуто издевательски, и чеканя каждое слово.

Леонтий, дрожал от злобы и ненависти.

 – Вот это совершенно тебя не касается, дикарь. Были бы здесь мы один на один, я бы намотал твои кишки на мой меч.

– Успокойся, римский воин. Я не пришёл сюда убивать, тем более, на глазах у твоей семьи. Вот если бы я встретился с твоим отрядом в открытом бою, вот это было бы другое дело. И тогда я бы сам посмотрел, какого цвета твои внутренности, – невозмутимо ответил на вызов Хильдебальд. – А сейчас, чтобы не ранить твоё самолюбие, мы запрём тебя и твоих людей, чтобы не мешались у нас под ногами.

Мы ещё пока тут не всю местность осмотрели. Кстати, заранее извиняюсь, если мы немножко заберём кое-что из вещей в твоём доме. Поверь, если я и это запрещу своим воинам, боюсь, придётся забирать всё это уже у мертвых хозяев. Так что у твоей гордыни особого выбора, к сожалению, нет. Видишь, я стараюсь вести себя, как вежливый гость.

Промиус, бывший всё это время с отцом, был сильно обеспокоен и угнетён увиденной им картиной. Вот в луже крови бездыханно лежат два его знакомца с корабля, а Трир держит нож у горла какой-то девочки.

Разве они пришли воевать с нею? Что может им сделать эта маленькая девочка? Хотя, когда он встретился с ней глазами, в глазах у той сверкала такая ненависть и презрение, что можно было подумать, что это не глаза какой-то девчонки, а какого-то настоящего взрослого воина. И кроме всего, у неё в руках был хоть и маленький, но лук. Значит, тут не только взрослые, но и девчонки воюют, – и тут Промиус окончательно запутался.