Пришельцы. Сборник фантастики

Лезвия прошлись по тяжелому металлу, всковыривая его, ровно консервный нож, только с пронзительным скрипом. Через мгновение, страж нашел стрелявшего, вырвал Психа из укрытия и уже в полете – кто-то, кажется, Пророк, едва шепнул вслух его имя – изорвал на части, разбрасывая окрест. А затем дохнул, натурально, дохнул на солдат.

Холод волной прошел по поселку, превращая вечное лето в зимний пейзаж. Домики покрылись инеем, деревья замерли, хрустко шелестя опадавшими листами. Солдаты, не успевшие разбежаться, обращались в мраморные статуи, немедля ломаясь под собственным весом.

Уцелели только те, кто успел уйти с дороги ледяного удара.

Броневик стал боком, защищая своих от новой волны. Хотя вряд ли мог бы спасти от нее. Куда больше пользы принес его пулемет Гатлинга, начавший обстрел стража, вызывая ответный огонь на себя. Страж дернулся несколько раз, видимо, пули со стальным сердечником, оказались неприятны до этой механизированной твари. Бросился, почти не разбирая дороги на броневик.

Одним махом смял и разорвал его на части, вспоров непрошибаемую сталь, выдирая водителя и стрелка и расправляясь с ними при помощи вертящихся щупалец.

И в то же мгновение ожил второй броневик. Страж оказался в пределах досягаемости его портативной ракетницы. Четыре выстрела были произведены сразу, еще четыре чуть погодя. Страж каким-то невероятным усилием сумел увернуться от большей части залпов, но три попали по назначению. Первая же снесла переднюю крышку конуса, очевидно, повредив оборудование, еще две угодили в хвост.

Дернувшись, страж подскочил, взрывная волна подбросила его – страж еще пытался сопротивляться, но уже агонизируя. Пролетев по пологой кривой почти с полкилометра, по дороге изрыгая вспышки искр и морозные вздохи, он достиг моря и ухнул в прибрежные волны, разом превратив их в массивное скопище льда, растянувшееся на десятки метров по сторонам.

Взрыв восторга последовал за грохотом падения стража.

Пророк снял шлем, отер мокрый лоб, лицо, прямо перчаткой, оставившей глубокие царапины на щеках.

И молча двинулся дальше по склону горы, увлекая за собой Елену, все пытавшуюся обернуться еще раз глянуть на место разыгравшейся драмы.

– Мир твоему праху, Псих, – произнес Шут, лишившийся не столько верного напарника, с которым воевал уже больше семи лет, но и старого друга. Он еще постоял недолго, глядя на искореженный стражем экскаватор, а затем двинулся вниз, включив маскировку.