Пришельцы. Сборник фантастики

 – Мы не одолели и четверти пути, пациент строит забор из фантомов, причем, столь пошлых и противоречивых, что я… нет, я даже не буду говорить с вами о них.

От прямого и даже кривого ответов он уходил старательно, подобно опытному адвокату на процессе. Я только успел заметить лист бумаги, где рукой Кондратьева, изображались какие-то странные рисунки, изображавшие футуристический интерьер. Подпись под ним разглядеть я не успел, гипнолог все убрал в карточку пациента. И выдворил меня.

Обратно Прохора я вез сам.

Не знаю, почему Стася, за глаза называла его увальнем, да и в глаза иной раз, тоже. Подобного за моим приятелем никак не водилось, да, несмелый, скорее, осторожный с рождения, довольно замкнутый, не всегда быстро принимающий решения, но остроумный, приятный человек, с которым приятно общаться человеку, продравшимся через его преграду изначального недоверия к чужакам. Своим он отдавал себя охотно.

Может, Стася так и не смогла войти в его круг? Нет, вряд ли, даже мне они казались симпатичной, самодостаточной парой.

Куда третьему уж точно лучше не лезть, даже с самыми благими намерениями. Разве что, в экстренных случаях, вот таких, как подобный.

Полдороги Прохор молчал, затем вдруг выпалил:

– Бред какой-то видел. Не поверишь. Три дня без толку смотрел на лист бумаги, а сегодня будто прорвало. Сон видел, не пойми что, а не сон. Будто иду по скверу у метро, где, собственно и потерял память, и вдруг меня останавливает некто, какая-то тень, просит подойти. Так убедительно просит, что я… я подхожу, – он сглотнул ком, подступивший к горлу, – подхожу, значит, и как проваливаюсь в нее.

– В тень? – уточнил я, сворачивая на Чистопольскую. Через два светофора, будет их дом: заурядная десятиэтажка, среди квартала себе подобных.

– Именно. А после… черт, будто, напился. Свет со всех сторон, потом какие-то помещения, не пойми что. Скругленные окна, странная обстановка, мобили под потолком разные, мебели нет, вместо нее… приборы в стенах, что ли. Как будто я на звездолет попал, такое ощущение.

Сердце екнуло. Я сбросил скорость, оглянулся. Прохор смотрел на приближающийся светофор.

– Нет, правда, – продолжил он. – Помню еще, как меня несло мимо всего этого в дверь, а она возьми и распахнись во все стороны, как… как объектив старой фотокамеры. Помнишь, у тебя такой был, «Зенит», кажется. Пленочный еще.

Он болтал, а я все замедлял и замедлял скорость. Пока не остановился в нескольких метрах от перекрестка. Включил габариты.