Опасная профессия

Только в увядающую любовь, в те дни, которых нам так не хватало прохладным августом восемь лет назад.

И тогда я завел разговор о Марате. Именно после моих очередных обвинений, Вита и выпалила в сердцах. В сердцах ли?

Я отошел от дивана, коря себя за прибытие на Осеннюю, в самом деле, что я тут забыл?

– Странное самоубийство, не думал, что такая девушка наложит на себя руки.

– А я считаю, без вон его не обошлось, – кивок в сторону Стаса. Брат, прохаживавшийся вдоль дома, будто услышав эти слова, обернулся, говорящие мгновенно затихли.

Полиция тоже вначале считала брата причастным к случившемуся. Потом Марата, после меня, по очереди мы проходили перед следователем, а тот, кивая своим мыслям, задавая одни и те же вопросы, искал и не находил виновных. Долго искал. Меня таскали на допрос полтора десятка раз, очень подозрительной виделась наша последняя ссора. Мало что можно ожидать от детдомовца. Я оказывался перед следователем чаще других, даже когда алиби подтвердилось, он вызывал меня, задавая одни и те же вопросы и ожидая, чего? – запоздалого раскаяния, признания.

Так и не дождался, отпустил. Чего нельзя сказать о моем начальнике, он-то после третьего визита в полицию отправил меня на все четыре стороны.

Возможно, так даже лучше. Вскоре после потери работы я переехал из Спасопрокопьевска в Воронеж. Странное дело, но там место нашлось сразу, и главное, никто не терзал старые раны. Я стал лишь одним из серой массы служащих крупной конторы, я почти с наслаждением влился в нее, я шел на унылую работу счетовода как на праздник, я…

Все равно, поминал Виту почти каждый день или каждую ночь.

– Чушь говорите, без любовника тут не обошлось. Ну не верю я в самоубийство, такая сильная, открытая девушка. И возраст, не подросток уже, но и не в летах, ни к чему задумываться о смерти. Тем более, такой.

– Бессмысленной? Я тоже так думаю. Но вот брат…

– Да что брат, того, детдомовского, возьмите. Он же…

– Дело шито-крыто вышло, а как без брата ее?

И ни полслова о Марате.

Да так и было с самого начала, после двух-трех допросов с него сняли все обвинения, хотя алиби у богатого воздыхателя никогда не имелось, больше того, внятно объяснить, где находился в момент самоубийства Виты он и сам не мог. Потом только вспомнил, появились какие-то мутные свидетели, некие знакомые и друзья знакомых, которые что-то говорили, путаясь между строк протоколов.