Опасная профессия

Невольно я выдохнул, надо же, впервые заговорил с ним так. И получилось.

– Я не прокурор, чтоб наводящие вопросы задавать. Мне нужна ясная картина, а кто виновен и почему, разберусь. И важно, чтоб вы не давили на меня предпочтениями и не выдумывали события, подгоняя их под свое мнение.

– Но я…

– Невольно, разумеется. Любое свидетельское показание неточно, особенно, когда от человека начинают требовать конкретики, – пояснил я. – Свидетель начинает вспоминать и то, чего не случилось, а уже потом менять показания.

Слышали про такое.

Охранник не слишком довольный моими подозрениями в его компетенции, согласился рассказать обо всем. В первую голову я спросил Ушинского о настроении прибывшего на воскресную работу Свириденко.

– Труженик он, вот и сегодня пришел весь в поту и мыле, кажется, уже до того что-то нашел, но хотел досконально проверить, а уж потом беспокоить хозяина. Звонил кому-то, уточнял, потом уже попросил меня прикрыть наружную дверь, чтоб в щель не сквозило, не любил сквозняков.

Странно, а окно распахнуло настежь. Или его открыли позже? Потом выясню, если охранник не расскажет.

– Кто пришел первый, что о нем скажете. Только без эмоций.

– Будто не помню, – недовольно прогудел он. – Первым Григорьев прибыл, я его не шибко хорошо знаю. Человек невзрачный, неприметный, в казино работает уже пять лет, но ничего особо ценного про него рассказать не могу. Прежде не попадался, свою работу знал туго, да и…

– Вы ведь в казино раньше работали тоже охранником, прежде, чем сюда перебраться?

– Именно, я там три года добросовестно оттрубил, потом меня Кондрат Степаныч сюда определил, в помощь Ивану Ильичу.

– В какую?

Ушинский смутился.

– Ну… мало что. Просто присмотреть, тем более, мы с ним давно знакомы, еще по прошлой работе, когда Иван Ильич сам по себе трудился. Думаю, он похлопотал, а хозяин был не против.

– Давайте далее. Про первого посетителя.

Охранник фыркнул, как бы намекая, что про него он и рассказывает, но продолжил:

– Про Григорьева, стало, ничего особого сказать не могу, ничем не запомнился, так и запишите.

Пришел он к Ивану Ильичу без четверти пять или около того, я как раз за сканворд засел. Посидел немного, я помню, часы эти антикварные пробили пять, а вскоре и Григорьев вышел, мрачный, как туча, да, самое начало шестого и было. Вышел, ни на кого не глядя, и быстро уфитилял, я еще запомнил, что почти сразу по его уходу в кабинете чайник закипел, значит, Иван Ильич надолго засел.