Свои и чужие

Я решил хоть что-нибудь поменять напоследок. Взял фонарик и вернулся в пещеру с телепортом.

Там кое-что изменилось, провода втянулись в чёрный камень, а он теперь не выглядел мёртвым. Гудел и вибрировал. Я сразу понял, что пришелец сваливает, забирая с собой свои вещи. Напоминая о былой роскоши, на полу пещеры по-прежнему валялось несколько ящиков. А высохшие трупы смотрели на меня пустыми глазницами, будто в насмешку раззявив мёртвые пасти.

Влад тоже был здесь. Точнее то, что от него осталось – он лежал на спине с открытыми глазами и больше не говорил всяких обидных пафосных глупостей вроде: «обладая ресурсами, вы даже не попытались исправить своё положение».

Мне захотелось плюнуть и снова уйти, но вместо этого я, подчиняясь какому—то внутреннему позыву, заорал:

– Выходи! Я знаю, что ты здесь!

Тишина, если не считать мерного гудения камня-телепорта. Я не помню уже, что я говорил дальше. Кричал. Умолял. Угрожал. Наверное, моя настойчивость подействовала, потому что тело Влада дёрнулось, рывком, будто марионетка, поднялось на ноги.

Рот мертвеца открылся.

– Адаптация. Носитель повреждён. Быстрый обмен невозможен. Говорить… говори, что тебе нужно.

Взгляд аватара стал осмысленней, но остался всё таким же холодным и чужим.

– Пожалуйста, забери детей. Только их. Их пара десятков, большая половина – из семей, что вконец опустились. Родители за ними почти не следят. Хотя, какая разница? Будет голод. Мы все умрём. Но дети не должны. Пожалуйста, пожалей их.

Я молил его, произнося эту дикую скороговорку, понимая, что сердце у пришельца такое же холодное, как стены это проклятой пещеры, как трупы, валявшиеся на полу. Пришельцу чужда человечность. Когда я вспоминаю о тех словах и своих мыслях, мне становится стыдно. Человечность. Ага. Смешное качество нелепых неудачников, потерявших свою планету. А в те минуты я действительно так думал.

– Пожалуйста. Ты же не можешь оставить их здесь. Я прошу. Только детей.

Голова Влада задёргалась, будто он попал под напряжение.

Его лицевые мышцы неестественно двигались, словно наружу пыталась выбраться настоящая личина пришельца.

Я не знаю, сколько длились эти жуткие метаморфозы, но, наконец, Влад ответил мне. И в этот раз его голос прозвучал намного естественней, будто тот, прежний Влад вернулся на несколько секунд.

– Приводи их сюда. У тебя четыре часа.

***

Выстрелы затихли, но в голове у меня до сих пор шумело.