Свои и чужие

В кофе и сахар не очень нужен, а уж молоко…

Она громко и презрительно фыркнула. Слышно было, что мысль её обидела. Или так только показалось.

– Так вот, – благодарно кивнув, продолжал Раковский, помешивая сахар. Ложечка громко позвякивала о край кружки, он явно был всё ещё не в себе. – Я вообще-то программист. Да. У меня в Москве своя фирма, бизнес, тридцать человек в штате… Отличный кофе! И я написал программу, вон она сейчас в планшете крутится. Интернет здесь поганый, но мне хватает. Главное – геопозиционирование.

И фазы Луны, конечно. Плюс синтетический анализ данных из новостных сайтов. Сеть мне очень помогает, очень! Но точность, конечно, страдает. Увы…

Феликс обулся наконец в кеды и почувствовал себя готовым к интеллектуальному общению:

– Если честно, пока ничего не понятно.

– Ты будешь кофе, любимый? – уточнила Инна. Она принесла лёгкое плетёное кресло с кухни и сейчас устроилась со всем возможным комфортом. Чашку кофе она поставила на журнальный столик – как раз между собой и сидящим на диване программистом.

Если он, конечно, не врал о своей профессии.

Пока было похоже, что перед ними бежавший пациент одной из местных психбольниц.

– Нет, родная. На ночь не стоит, – ответил Феликс. И принёс себе второе кресло. – С моим-то давлением…

– Надо начать с детства, – ставя полупустую чашку на столик, сказал Раковский. – Тут не очень далеко, в предгорьях, в восемьдесят восьмом году был пансионат. Санаторий. «Лесная шишка» или «Горная сказка», я уже не помню.

Мы отдыхали здесь с родителями. Однажды я заблудился в лесу… Вы пока не ходили? Здесь очень легко заблудиться.

– Только приехали, – сухо ответила Инна. Она пила кофе мелкими, воробьиными глотками, часто ставя чашку на место, а потом, словно спохватившись, беря её снова.

– Тогда ещё успеете… Хотя, нет, не надо! Конечно же, я не то хотел сказать. Подумаете, что я вам желаю…

Теперь Раковский выглядел почти нормально.

Отмыть, побрить и причесать бы не помешало, но на откровенного психа он стал почти не похож.

Успокоился и продолжал, не заметив тревожного взгляда, которым обменялись Феликс с женой: подмышкой расстёгнутой джинсовки они оба увидели рубчатую рукоятку пистолета. Скрытая кобура, так кажется, называлась эта конструкция, для полицейских и телохранителей.

Пистолет им активно не понравился.

Он навевал мысли, далёкие от мирного отдыха в уединённом домике посреди леса у подножия гор. От него пахло насилием и нарушением законов.