Свои и чужие

Ночью, в искусственном свете, дорога казалась совершенно незнакомой, словно он и не проезжал здесь четыре часа назад. К тому же новая фара светила более ярко, отчего вся картинка в лобовом стекле казалась кадрами из дешёвого хоррора: мелькание стволов деревьев, кусты, две заросшие травой колеи, прогалины неба с крупными каплями звёзд. Скорость не прибавить, сплошные повороты. Так и тащились потихоньку.

– Ты правильно едешь? – забеспокоилась Инна минут через десять. Дорога уже должна была стать шире, а перед ними так и вилась узкая нитка между деревьями.

К тому же на подъём пошла, в горку.

– Не знаю, – растерянно ответил Феликс далеко не сразу. – Но я тут не развернусь. Застрянем. Давай доедем до широкого места, а там разберёмся.

Удобным для разворота местом оказалась площадка перед уходящими влево небольшими домами. Мало где горел свет, но деревня явно была жилая.

Феликс проехал чуть дальше, собираясь разворачиваться, но двигатель заглох. Не было ни неприятных рывков, ни чихания, как от плохого бензина, знакомых почти каждому водителю.

Просто вот ещё секунду назад тихо, но ровно стучали поршни в цилиндрах, а потом – раз! – и машина покатилась беззвучно, теряя скорость. В открытые окна стало слышно ровное стрекотание цикад, десятки, сотни.

Ночной южный концерт, которого не услыхать в холодных краях, где и одиночный кузнечик за счастье.

– Что-то сломалось, – без эмоций сказал Феликс, тормозя.

Машина чуть не уткнулась в невысокий забор, но он успел её остановить.

С хрустом потянул ручник и отпустил педали, откинувшись на сидении. Инна так же спокойно сидела рядом, не задавая вопросов. Водила она не хуже и не меньше мужа, чтобы понимать: приехали.

– Могла клемма соскочить, – задумчиво сказал Феликс. Ему хотелось спокойно спать в домике, а не устраивать ночные гонки по лесу. – Тогда починю. Но мало ли… Машина-то действительно старая. Ты права, любимая, вернёмся – надо будет подумать о другой.

В хор цикад вплёлся и сразу стих посторонний звук: скрипнула дверь. Потом слышно стало шаги – от дома, в чей забор они едва не врезались, к калитке шёл человек. Вот его уже видно в открытое окно: высокий, сутулый, одетый в что-то типа плаща, совершенно не по погоде. Всё-таки душная южная ночь.

– Сломались? – с акцентом спросил человек. – Не беда. У нас есть механик, точно есть.

– Так он спит, небось? – с сомнением откликнулся Феликс.