Все оттенки черного

Еще не хватало открывать заведомо гиблое дело, так и премию к ноябрьским не получишь!

Откровенно говоря, Танька уже поднадоела уборщице, и она уже поглядывала на часы в ожидании конца смены, как вдруг увидела, что к ним приближается очень важная персона – это был директор местного привокзального ресторана Владимир Иванович.

Вероятно, ему уже поведали о случившемся, потому что он не стал слушать уборщицу, а наклонился к плачущей Таньке и спросил:

– Денег много пропало?

Танька подняла мокрое от слез лицо – прямо перед ней стоял невысокий дядечка лет пятидесяти в хорошем драповом пальто и шапке-«москвичке».

– Много, – разжала она губы. – На билеты в Москву туда-обратно и на гостинцы.

– Что ж ты кошелек в кармане держала, дурочка? Разве ты не знаешь, что на железной дороге такие деятели попадаются… – по его тону нельзя было понять, сочувствует он ей или сердится. – А сама ты откуда?

– С Вязовки, – снова всхлипнула Танька.

– А Петруха-милиционер даже заявление не взял, – наябедничала уборщица.

– А Петруха себе не враг. Кто же хочет к празднику вешать на себя глухое дело? Ай, да ладно, – махнул рукой Владимир Иванович. – Как же ты, болезная, домой доберешься, если у тебя ни гроша в кармане? Отсюда до Вязовки десять километров, пешком не пойдешь.

– Пойду, делать-то нечего.

Она обреченно замолчала и хотела встать со скамейки, но Владимир Иванович остановил ее.

– Погоди-ка, как тебя зовут? Таня? Вот что, Таня, я тут к ноябрьским комиссию жду в ресторан, так хочу его и к праздникам, и к комиссии вымыть, выдраить.

Могла бы ты поработать – окна помыть в обеденном зале и в подсобных? А я тебе денег дам – будет чем за билет заплатить.

Татьяна оглянулась: окна были громадные, выше человеческого роста.

– Лестницу дадите? – спросила она, вытерев слезы.

– Конечно, – встряла уборщица. – Знамо дело, как же без лестницы? Правда, Владимир Иванович?

Директор не снизошел до ответа, полагая наличие лестницы само собой разумеющимся.

Три дня Танька мыла окна в ресторане.

Работы она не боялась, и в конце третьего дня стекла сверкали первозданной чистотой, а сама она стучалась в директорский кабинет за расчетом.

Ночевала она в подсобке на старом топчане, там же прятала старенький чемодан с нарядами, которые ей так и не пригодились для покорения столицы.

Владимир Иванович, довольный работой девушки, не обманул. Денег, правда, он дал немного, но протянул Таньке мешок, в каких перевозили по железной дороге почту.