Все оттенки черного

Случались в моей жизни и болезни и мордобой с кражей. Начали выпадать волосы и побаливать печень, но ничто не могло поколебать счастья, формулу которого мне завещала запасливая тётя.

Я часто и с благодарностью вспоминаю эту необычную женщину, она подготовила меня к настоящей жизни.

Я принимаю розовые капли и с улыбкой смотрю новости, глотаю синенькую пилюлю и не боюсь выходить на улицу, кроме того синенькая побочным действием подавляет голод. Половинка белой таблетки помогает сохранять спокойствие: не вздрагивать при звуках выстрелов и не пугаться валяющихся здесь и там трупов.

Ещё аскорбинку за щеку – и я, непроизвольно подмигивая, почёсывая сыпь на лысине и не помня, куда и зачем вообще-то иду, счастливо смотрю на перепуганные и измождённые лица прохожих.

Верно подметила тётя: беды не из-за проблем, а из-за нашего к ним отношения.

Александр Грубиноски. Оз

Синяя малолитражка неслась по шоссе, бодро шелестела по асфальту резина. В машине сидело двое.

Усатый мужик за рулем без конца поправлял торчащие лацканы черного фрака, накинутого прямо на застиранную майку, и беспощадно давил на акселератор. Приятель, что ерзал на заднем диване, тоже был одет несколько странно, пестрый веселенький «леотар» обтягивал худое тело, а красный шутовской колпак был сдвинут на затылок.

Усатый опустил стекло и втянул ноздрями воздух.

– Чуешь пряный запах моря, Бим? – обернулся он. – Это запах свободы, дорогих женщин и сигар «Cohiba Behike».

– А ты, правда, уверен, что мы сумеем проскочить пост в этом наряде? – Бим утер лицо колпаком. – И откуда, ты, кстати, взял это дурацкое имя?

– Почему дурацкое, – пожал плечами усатый. – Нормальное цирковое имя. Был когда-то такой дуэт… Бим и этот, как его… Боб.

– Так ты, значит Боб, а я вот, всего-навсего, Бим?

– Да, все верно.

– Давай тогда, лучше я буду Боб.

– Хорошо, пусть ты будешь Бобом, – хмыкнул усатый.

Мужичок в «леоатаре» о чем-то задумался и еще раз промокнул лицо колпаком.

– Нет, давай все-таки, я буду Бим, – потом присвистнул и добавил. – Ну и вид у нас с тобой, Боб.

– Все, что было в машине… Не думай о колпаке, думай о мешке денег в багажнике, ради шелеста целого вороха бумажек можно и голыми проскочить… Ты же не голый?

– Не голый, но в промежности жмет, сижу, как раскоряка… сдается клоун этот или акробат был лилипутом. Себе вон, смотрю, фрак отхватил.

– Послушай, Бим.