Все оттенки черного

– Послушай, родной, если «плетка» сдвинется в мою сторону, хоть на сантиметр, стреляю сразу, – усмехнулся полицейский, вытащил пистолет и щелкнул предохранителем. – Знаю, я вас, цирковых, с вашими шутками… то гирю в зал швырнете, то ведром воды окатите для пущего куражу… Ну, поехали.

«Бульдог» в руке Боба появился из ниоткуда. Раздался громкий щелчок, точно где-то за кулисой отчаянно взмахнули арапником и сейчас на манеже радостно запляшет белоснежная кобылица.

…Пуля вошла Биму точно в глаз.

Он икнул, постоял еще пару секунд, затем как-то медленно и неуклюже решил прилечь на шоссе.

– Ну да, – поперхнулся лейтенант. – Такого я в цирке не видел.

Боб проворно сорвал с глаз тряпку и наставил револьвер на полицейского. Выстрелы прозвучали одновременно. Боб шлепнулся лицом вниз, а лейтенант, падая, рукой зацепил упаковку с мячами.

«Надо же, промазал, сука», – осознал Бим перед тем, как нырнул в темноту, словно в голове перегорели лампочки.

«М-да… скомкано все получилось», – хмыкнул Боб и отчего-то понял, что это его последняя мысль.

Лейтенант смотрел в небо, видел, как парит над ним волшебница Глинда из Южных земель… волшебница сладко пела, что стоит только трижды стукнуть пяткой о пятку и хрустальные башмачки перенесут тебя в любую точку… Лейтенант вытянулся, щелкнул каблуками и закрыл глаза.

Мячики лимонного цвета весело прыгали по шоссе в сторону моря, куда пару часов назад укатил балаган.

Дмитрий Иванов. Куда уходят клоуны?

Ираклий Шапиро служил в цирке-шапито шпрехшталмейстером лет тридцать пять, а до того выступал и в качестве артиста.

Недолго и в детстве: его таскали за собой на гастроли старшие родственники и задействовали в номере «Фараон охотится на царя зверей» в качестве мальчика с опахалом.

Потом была армия, попытка поступить в цирковое училище, разочарование и, наконец, появление своего очага, или по-другому – пристани, в том самом цирке, в котором вечно сопливый Ираклик превратился сначала в брюнетистого Аполлона с очаровательным баритоном…

…а далее – в довольно упитанного мужчину-мачо с чуть седоватыми бачками… Потом же, незаметно для себя и окружающих его цирковых женщин, метафизическим манером изменил свой образ на тот тип культурного еврея из артистической среды, каковым полны современные салоны «тусовочного» толка, то есть попросту стал престарелым бонвиваном с волнистой гривой табачно-сизой седины.