История моего моря

У них, там – грязные серые сумерки, шорох шин автомобилей, и запах жженой резины, пьяный смех, а у нас – золотая трава и теплый ветер в лицо, и даже небо над нами как – будто светлее и синее.

Я кидал своей собаке найденную тут же палку, – улыбаюсь я во сне, – а она приносила, счастливо повизгивая и танцуя у моих ног. Ей было уже лет восемь, но она вела себя как настоящий щенок, наверное, потому что чувствовала, что я ее люблю, а не просто кладу в миску, то, что мы не доели вчера.

– Ты помнишь, как она умерла…, – спрашивает безжалостный голос моих сновидений.

Я – молчу, только чувствую, как что-то горячее течет из моих глаз. Я, хочу закричать, и вырваться, убежать от этих слов, пока на краешке сна и яви не появляется пушистый и безумно рыжий хвост, который смахивает мои невидимые слезы. Мне кажется, что это – лиса.

6. Лиса прогонит твой страх

Лиса прогонит твой страх, – сказал мне в одном из старых снов шаман с руками, от кончиков пальцев и до локтей расписанными извивающимися змеями, кусающими свой собственный хвост.

Конечно, я ничего не понял, ни тогда не позже, когда этот сон повторился, или эти слова неожиданно всплывали в моей голове, отпечатываясь на краешке зрачков с обратной стороны моей луны. Наверное, все было так, потому, что я торопился проснуться, потому что был должен…

* * *

– Ты должен, – говорит Маша. В последнее время я перестал слушать, то, что она говорит. Наверное, потому, что не хочу ее потерять. А если выслушаю, то захочу.

Я знаю, что должен…

«Ты должен…» Я хочу сказать, что никому ничего должен, кроме мамы, только могу хотеть или желать, а для этого я должен видеть в тебе тепло, огонь или шорохи волн, но молчу. Все равно это было давно и прошло.

* * *

Но я уже знаю, что мы скоро расстанемся. Нужен только повод, спусковой крючок, кульминация пьесы. И повод нашелся, он был таким незначительным, что я его позабыл, совершенно не помню. После нашего расставания Маша изводила меня звонками и неожиданными встречами с попытками заговорить, месяц, или около того, а затем, неожиданно исчезла.

Спустя месяц, Маша снова проявилась в моей жизни, невидимой сущностью – посетив Контору, эту подвальную Мекку потерянных душ, в мое отсутствие, только для того, чтобы, как опытный партизан – диверсант, стереть всю базу моих готовых работ, и даже те, которые я еще не успел отдать заказчикам или доделать. Тогда что-то удалось восстановить, что-то пришлось писать заново.