Цена возвращения

Графиня надолго замолчала и еще раз внимательно присмотрелась к собеседнице. Как о ней говорили в обществе? Наивная дурочка, очертя голову побежавшая за романтичным мужланом? В этом были убеждены все. Кроме юной маркизы де Фронсак, но кто всерьез воспринимает эту язву?

М-да, на дурочку виконтесса не похожа, дурочке Жан никогда бы не доверил такой разговор. Интересно.

– А с чего вообще виконт решил меня предупредить? Да еще разыграв целый спектакль?

– Не знаю. – Сусанна встала, посмотрела прямо в глаза графине.

 – Может быть, потому, что считает себя вашим другом?

И, не дождавшись ответа, сказала, заканчивая разговор:

– Спасибо за помощь, мне пора.

Улыбнулась, присев в подчеркнуто вежливом реверансе, и вышла из комнаты. Пошла по дворцу уверенно, как человек, неоднократно здесь бывавший.

Графине осталось лишь смотреть вслед и сожалеть, что долго не бывала в родном городе, где жизнь, оказывается, была совсем не скучной.

* * *

А через день мадам де Ворг графиня де Бомон покинула Амьен, чтобы удалиться в изгнание согласно монаршей воле.

Уезжала в Кале в сопровождении молоденькой, еще в Париже нанятой служанки.

Иветта оставалась с дедом, который решил, что по крайней мере первое время внучке следует пожить в родовом замке, пока мама не обустроится в чужой стране. А поскольку даже примерная дата этого события была известна только Спасителю, который, по обыкновению, ни с кем не поделился своей тайной, расставание было отмечено поцелуями, слезами и клятвами о встрече при первой же возможности.

То есть всем тем, чем легко делятся женщины любого возраста.

Сквайр Гиллмор, сидя на породистом гнедом жеребце с явными признаками восточной крови, терпеливо ожидал окончания этой то ли церемонии, то ли обряда, лишь изредка позволяя себе бросить нетерпеливый взгляд на спутницу. Да, было решено, что графиня отправится на Остров с его караваном – пусть грабежи на пикардийских дорогах, бывшие еще недавно бичом провинции, и прекратились, но отдельные шайки ближе к побережью еще пошаливали, позволяя себе нападать на одиноких путников.

Их хватали, вешали безжалостно, но полностью вывести эту заразу пока не удалось.

Вообще, у Гиллмора все сложилось удачно – буквально на следующий день сам глава купеческой гильдии города выгодно выкупил сразу весь привезенный товар и тут же продал островитянину партию шелка, обещавшую немалый доход уже в туманном Лондоне.