Смерть Красной Шапочки

А я? Что мне делать? Как смотреть ему в глаза? Он ведь так мне понравился, даже мурашки по телу пробежали…. Ну да ничего, возможно, на балу будет гораздо более интересных молодых людей, я всё-таки благородного происхождения, не связывать же свою жизнь с прислугой… хоть и такой симпатичной».

Так, размышляя он незнакомом принце и знакомом камердинере (хотя на самом деле всё было наоборот, просто Золушка тогда не знала этого), она и достигла, наконец, княжеского дворца. Карета мягко остановилась ровно перед парадной лестницей, лакеи резво соскочили с козел, один распахнул дверцу, другой опустил лесенку, и оба согнулись в глубоком поклоне.

Золушка выплыла наружу, чуть придерживая одной рукой шлейф от платья, другой сжимая веер. Мажордом князя Иоахима, увидев такую неземную красоту, потерял дар речи и даже не смог спросить, кто она такая и с какой целью прибыла. Он молча пропустил гордо проследовавшую мимо него красавицу внутрь, так и не сумев выспросить у неё ни слова. Когда Золушка была уже во дворце, оцепенение с него спало, и он принялся пытать кучера и лакеев, которые уже было собрались отгонять карету в конюшни.

– Не видишь разве, – лениво протянул кучер, – какой герб на крыше? Вот оттуда мы и пожаловали. Лакеи по-немецки не разумеют, ты уж не обессудь!

Оба лакея захихикали, приквакивая, и вернулись на своё место. Кучер щёлкнул хлыстом, и карета направилась к воротам княжеских конюшен. Мажордом разглядел белого орла, венчавшего макушку экипажа, и сделал вывод, что таинственная дама прибыла из Польши, только что поделенной между российским и австрийским императорами и прусским королём.

Её последний король Станислав Август принял причитавшееся ему денежное вознаграждение и уехал доживать свой век в Россию. Однако польские дворяне продолжали оставаться весьма почитаемыми при всех европейских дворах.

– Кто она? Кто?! – церемониймейстер шипел на мажордома, как та кобра, что пару лет назад в Глаубсберг привозил один англичанин, путешествовавший до того по Индии.

– Полька она, знатных кровей, – испуганно отвечал тот, – имени не расслышал, скажи, княжна Понятовска, так благородней будет, вроде как родня последнему королю Польши.

– С ума, что ли, спятил?! – недоумевал церемониймейстер, – как такое можно объявлять? Потом меня вздёрнут!

– Тогда сам придумывай, что говорить!

Пока они спорили, Золушка уже безо всяких объявлений гордо, словно лебедь с версальского пруда, вплыла на главную лестницу бального зала и стала медленно спускаться вниз.