Старик

 – Шрамы… Хороши… Удалил ваши светящиеся дуги… В шрамах есть закономерность. Так не должно быть.

– Мы… – андроид замолк, смотря с испугом на карточку с заказом в рукаве старика перед ним и переводя взгляд от руки к ничего не выражавшим кроме вспыхнувшего интереса глазам, размышляя, как поступить.

– Я не сдам ни тебя, ни твоего анонимного заказчика. Знаю, сколько платят за сведения о вас. Мне собственно деньги не нужны. Мне интересно заниматься расследованиями. Я никогда не видел андроидов… Вот так перед собой.

Живой… Живой же… Несправедливо, что произошло… Людей промыли… Кинули новость с командой ненавидеть и бояться. И они… люди… Ненавидят и бояться. Думаю, если так пойдет, то из нормального отголоска здоровых людей будет только ваша братия. Правда… Но, в таком будущем меня не будет, но… – Его глаза сверкнули. – Когда из людей останутся только вырождающиеся твари… Они запрутся в изоляции. Ещё будут дети. Спасите детей будущего от разрушения… мирными действиями… Вот моя просьба. Вы долго функционируете. Ваше время, к сожалению, ещё придёт. Говорят, Бог не предаст огню Землю покуда на ней будет хотя бы десяток праведников. Будьте праведниками… Не сухими и карающими из книг, а учащих любви и заботе. Разговорился я… – старик поднял с множеством ремешков матерчатый рюкзак и кусок большого картона и отправился вдоль здания вправо, оставив ошеломленного андроида.

II

Парковочное место находилось в самом злачном и заброшенном районе. Не весть откуда огромная рыжая крыса тащила дымчатую кошечку, с переливающимся броским ошейником усеянным золотом и стразами через наваленный полуразложившийся мусор, раздвигая проржавевшие и закопченные бочки уверено семенила прямиком к трещине в основание, облупившейся колоны с выступавшими спаянными прутьями и крошащимся бетоном.

Старик поёжился, смотря на отблескивающие красным бусины глаз и окровавленные зубы, впившиеся в шейку жирной кошечки. Крыса вылупилась на Старика, укрывшегося в провонявшейся и обчищенной колымаге, развернувшись к трещине задом и переступая свой внушительный голый хвост, с трудом влезла, став медленно затягивать, как в червоточину свою добычу. Плечи передернулись в накатившем отвращение. Казалось, с десяток таких созданий выбежит и утащит его в недра подземелий. Он сделал несколько вдохов и выдохов, заставив себя не смотреть в дыру. В мозгу клубились мысли, что нельзя было позволять крысе утаскивать кошку. Но, он не мог себя выдать.