Черная Земля

Лица Мика и Кессы заблестели, как под черной луной.

Возник соблазн сразу же испытать новую форму энергетического круга и вторым способом – более агрессивным, но это искушение я сумел побороть. Такие опыты лучше ставить на открытом воздухе. Зато я наконец смог рассмотреть «комара».

– Странная штукенция.

Кое-как ощупав жука сначала правым, а потом и левым коленом, я уступил его Кессе.

– Как он летал вообще? Он же железный! Не меньше килограмма весит.

Еще недавно живой «комар» казался не трупом, а вечномертвой статуэткой – изделием неизвестного мастера.

Лично меня не столько удивили стекло и железо, сколько то, что жуков было два. Из стального брюшка уродливой бабочки росла толстая верхняя половинка кузнечика. С матово-черным стеклянным шаром на месте выпученного пуза. Ножек и у бабочки, и у кузнечика было по четыре – каждая пара разная. И по одной голове: верхняя – круглая с сочащимся чем-то глазом, нижняя – слепая, вся в резких наростах и с парой усиков-рожек. Еще было два рта и две крошечных рожицы.

– Наверное, они как пчелы, – сказала Кесса. – Опыляют пирамиды.

– На фига?

– Мало ли…

В золотом ряду появлялось все больше черных проплешин. К сожалению, самочувствие Мика и Кессы от этого не улучшалось. Если излучение и стало менее плотным, то ненамного: я сам это чувствовал.

– Опять эти.

Путь преграждало пять или шесть закутанных в ткань существ. Внешне они ничем не отличались от тех, что мы видели раньше. Разве что те первые, ни на что не отвлекаясь, шли куда-то вперед, эти – напротив, очень сосредоточенно суетились вокруг… чего-то.

С сотни метров не разглядишь.

– Пройдем мимо, – сказал я. – Вроде они не агрессивны.

Карлики крутились вокруг небольшой деревянной тележки. Впереди, запряженное парой веревок, стояло… лошадь – ну, или что-то выполнявшее те же функции. Четвероногое туловище, как у собаки, только не обычной, а лысой, костлявой и очень-очень апатичной. Мощный позвоночник по всей длине спины выступал наружу сантиметров на двадцать, вырастая из туловища, он по неподвижной шее опускался к земле.

Крохотная голова была обречена вечно смотреть вниз. Даже не себе под ноги, а просто в землю.

– Я же говорил, что они ее жрут.

Пучками карлики укладывали на телегу «пшеницу». Только не золотую, а зеленую – в толстом слое какой-то тошнотворной жижи.

Не сговариваясь, мы обошли телегу по максимальной дуге. И остановились перед самой широкой проплешиной в поле из тех, что успели здесь увидеть.