Одна пуля на семью

 – Вы не могли бы рассказать, как все произошло?

Шон вытащил из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой, а затем начал свой рассказ с того, как вышел подышать свежим воздухом.

Гордон встал, быстрым шагом пошел к автомобилю и вскоре вернулся с аптечкой в руках.

– Рикки, отвлекись ненадолго, нужна твоя помощь, – крикнул он, доставая белоснежный бинт.

Ричард убрал карандаш с блокнотом в глубокий карман плаща, попросил Шона подержать зонт, затем присел рядом с девушкой, оказавшись напротив лейтенанта. Тот убрал оторванный рукав с раны и посмотрел на коллегу.

– Нужно осторожно приподнять ее.

Рик кивнул, перекинул одну ногу через девушку, взялся руками за талию, медленно приподнял, после чего Гордон наложил плотную повязку. Шон с неким интересом наблюдал за происходящим.

Закончив с перевязкой, Ричард так же медленно опустил девушку на дорогу. Выпрямился, забрал у Шона зонт, достал карандаш и блокнот.

– Мы остановились на том, что вы попытались выяснить, кто это сделал.

Шон стряхнул пепел, затянулся.

– Она не видела лица нападавшего и вскоре после моего вопроса отключилась.

– Досадно, – проронил Рик. – Кстати, – он поднял глаза, – с рукавом вы хорошо придумали.

– Всего лишь первое, что пришло на ум, – пояснил Шон.

Понимающе покачав головой, Ричард вновь уткнулся в блокнот.

– Вы знакомы с пострадавшей?

– Да, ее имя – Меган Янг, она живет вон в том доме, – Шон показал рукой на слегка обшарпанное многоэтажное здание, стоявшее через дорогу.

– Квартира 33, – пробурчал Рик себе под нос, поправил съехавший вниз зонт и продолжил: – Вы не могли бы оставить свой номер? На всякий случай.

– Конечно, – сказал Шон.

Все записав, Ричард хотел было закрыть блокнот, но внезапная просьба Шона осекла его:

– Прошу прощения, а не могли бы вы продублировать мой номер на отдельном листке?

– Для чего? – удивился Рик.

– Хочу, чтобы вы передали его врачам.

Ричард пристально посмотрел Шону в глаза.

– Хорошо, – он перевернул страницу, – вы можете идти.

* * *

Уильям долго ворочался и каждый раз, закрывая глаза, видел поле боя. Ему вспоминались те ни с чем несравнимые чувства, испытываемые во время авианалетов: слух резко обостряется; по всему телу бежит дрожь, сменяющаяся необъятным страхом. В те минуты от тебя ничего не зависит. Одни просят Господа сохранить им жизнь, другие зовут маму, а некоторые молчат.