Error 01. Обратная сторона

Сам Чесноков-старший, покрытый глубокими морщинами, сидел во главе стола на инвалидном кресле, маленький, скрюченный, с покрытым морщинами лицом. Глаза его были полуприкрыты, казалось, что он спал. Грудь его украшали десяток медалей и орденов.

Чесноков-старший являлся самой настоящей легендой – родился в конце девятнадцатого века, лично видел Николая второго и Ленина, участвовал в гражданской и Великой Отечественной войнах, брал штурмом Берлин в составе третьей ударной армии первого Белорусского фронта. Выдающийся пользователь "Речи", он сохранил ясность ума даже спустя век жизни и лишь в последние годы начал сдавать.

"Речь" хоть и могла увеличить срок жизни, улучшить её качество, в конечном итоге всё же отступала перед старостью и смертью. Тем не менее, Чесноков-старший принял самое активное участие в войне с Яранскими. Именно благодаря его советам Чеснокову-младшему удалось избежать катастрофических потерь. Тем не менее, даже выдающийся ум Чеснокова-старшего не предусмотрел шальную пулю, едва не отправившую патриарха на тот свет. Александр Иванович выжил, но оказался до конца жизни прикован к инвалидному креслу. И здоровье его с каждым днём слабело.

Но не смотря на костлявую за спиной, Чесноков-старший не собирался сбавлять оборотов. Вопреки советам врачей и просьбам сыновей он принимал активное участие в делах семьи. Вот и сейчас, вместо того, чтобы отлеживаться в постели, он присутствует на совещании и внимательно слушает.

– Отец, – обратился к патриарху Александр Чесноков-младший.

Фактически совещание было окончено, но он хотел завершить его на хорошей ноте, дав последнее слово отцу. – Как видишь, в нашей семье наступают светлые времена. Ты сделал для этого больше, чем кто либо!

Чесноков-старший открыл глаза, затянутые белой плёнкой. Создавалось ощущение, что он был слеп, но Александру Ивановичу не требовалось зрение, чтобы увидеть родню.

– Хорош уже пафосу нагонять, Сашка, тут всё свои, – пробурчал он. Юля прыснула в кулак, но сдержанные выражения лиц прочих Чесноковых и Черепанова не изменились.

– Я просто следую семейному этикету, – пожал плечами Александр Александрович. – Который ты сам и утвердил.

– Сам утвердил, сам и отменю, – заявил Чесноков-старший, ёрзая в кресле и скрипя одеревеневшими суставами на всю комнату.

Александр Чесноков-младший улыбнулся краешком губ и покачал головой. Всё таки вздорный характер отца стал только хуже с годами. Юля своим бунтарством и непослушанием явно пошла в деда.