Вторая дорога: Выбор офицера. Путь офицера. Решение офицера

И слава богу – не придется красться за ним в попытке предотвратить убийство. Теперь сам его убью, не зря я обе сабли взял. Ну, если, конечно, он не одумается.

Через десять минут пути по лесу Куэрон пристроился ко мне за спину и послышался шелест доставаемой из ножен шпаги. Когда обернулся, шпага еще не обнажилась, а на губах мерзавца сверкала улыбка победителя – пока я еще оружие достану, а пистолета у меня нет и отскочить некуда – кругом в сплошную стену слились густые кусты. Да, господин Куэрон, за измену надо платить.

И за невнимательность тоже – не обратили вы внимание, что левую саблю я прицепил обратным подвесом, на шашечный манер – меня этому де Ри лично учил. Самый быстрый удар – никакие японские катаны рядом не лежали.

Он еще продолжал улыбаться, когда к его ногам упала его же правая кисть. Улыбка сошла, только когда я обратным восходящим ударом перерубил ему горло. Предатель попытался закричать, но воздух к связкам уже не поступал. Все как учили – быстро и тихо. Только мне погано – первый человек, убитый мною в схватке.

Не стрелой на расстоянии, а вот так, лицом к лицу, глаза в глаза. А ведь дай я ему возможность обнажить шпагу, и неизвестно, чем бы дело кончилось. Все-таки опыта реального боя у меня до этой минуты не было.

Но и возможности порефлексировать нет – надо возвращаться. Уже буквально на подходе со стороны каравана раздались выстрелы, и я рванул на помощь. Спина взмокла, во рту сухо, но бежать надо – там наших убивают. Когда подбежал к дороге, увидел, что бой ведется уже у самых повозок.

Нападающих человек тридцать, из них уже шестеро раненых или убиты – корчатся на земле. Наши потери пока не понять, но Марта жива, стреляет с невероятной скоростью. А прямо передо мною мужик поднимает мушкет. Ну, это ты зря. Пока раскинь мозгами на дороге, а мне в драку надо. Эх, посмотрим, чему я научился!

Реальный бой скоротечен. Несколько отработанных до автоматизма защит и ударов и все. Вот только начали – и уже конец. И народ на меня во все глаза смотрит, кто жив.

И ужас в этих глазах, а я вообще мало чего понимаю. Только что жив, что победил и что Марта жива.

А потом схватил ее за руку и рванул в ближайшую повозку. И случилось. Это не было любовью, это не было ни страстью, ни похотью. В этом вообще не было ничего человеческого. Наверное, так насилует женщину в захваченном штурмом городе победивший солдат – стремясь не получить удовольствие, а перелить в женское тело переполняющие душу ярость и животный страх.