Вторая дорога: Выбор офицера. Путь офицера. Решение офицера

Все его разговоры, кроме баб, конечно, сводились к урожаям, скачкам цен на вино и оливковое масло и к стоимости современного сельскохозяйственного оборудования. Я в этом ничего не понимал, да и не хотел разбираться. Себе уяснил только то, что по мере вхождения Гастона в семейный бизнес, дела баронства пошли в гору.

Фехтованием Гастон, разумеется, занимался, но за все мое отсутствие косого взгляда на себе не видел. Во-первых, потому что местный феодал, а во-вторых – брат самого Черного барона!

– А ну-ка, с этого места поподробнее.

При чем здесь Черный барон?

– Как же, Жан! Балладу о Черном бароне и Прекрасной горожанке поют во всех тавернах, да ее вообще везде поют, сам услышишь. А про то, что Черный барон – это ты, знает вся Окситания! Да ты же местный герой!

Ой, мама, роди меня обратно! Мне же теперь с бароном объясняться, а ему романтика до факела! Конечно, даже по версии менестреля, я честь рода не уронил, но разговор все равно предстоит непростой. Правда, встретил де Безье меня радушно, поэтому, может быть, убьет не сразу.

И тем же вечером после ужина барон попросил меня задержаться в трапезной.

– Итак, полковник, я хотел бы услышать вашу версию баллады о Черном бароне.

– Что же, слышал я такую, но клянусь, это только фантазия заезжего менестреля. Я вообще-то в Клиссоне учусь, мне дышать порой некогда, не то что по девкам бегать.

– Вот только не надо рассказывать сказки, на это дело в твоем возрасте силы и время всегда найдутся.

– Вы, господин барон, про какой возраст говорите?

– А… ну… да… тебя что, вообще женщины не интересуют?

– У меня все в порядке, просто бегать по шлюхам интереса действительно нет, а те женщины, которые меня интересуют, в Клиссоне не водятся.

Извините, так получилось.

– Ты кого имеешь в виду?

– Порядочных женщин, из которых барон де Безье может себе жену выбирать.

– То есть в этой балладе все ложь?

– Ну… – и вот тут я на своей шкуре понял, что такое Тайна Академии. А ведь всего-то хотел сказать, что помог поймать трех бандитов, одна из которых – женщина.

И стою, как дурак, рот открыл, но сказать ничего не могу. Даже пальцы судорогой скрючило. Думаю, если бы решил ногой написать – тоже ничего бы не вышло. Попробовал через силу что-то сказать – так все тело болью свело. Все колдуны проклятые предусмотрели! Тайну Академии невозможно вырвать даже под пыткой. Человек просто ничего ни сказать, ни написать не сможет. А если будет совсем упорствовать – умрет, наверное.