Вторая дорога: Выбор офицера. Путь офицера. Решение офицера

Заклятье могли наложить только в тот краткий период, когда брошь была у доброй Абель, или теперь уже – сестры Джиннайн. Ну не могли же злодеи заранее просчитать, когда и какую брошь купит эта плутовка. Поэтому следующим утром поехал я в тот монастырь.

Приехал, но ведь это монастырь, притом женский, так что ни к какой сестре Джиннайн меня не пустили. Вообще бы никуда не пустили, но я же барон де Безье, грубо говоря – представитель главного спонсора, потому был принят лично настоятельницей, матерью Филиппой. Пожилая женщина с властными чертами лица смотрела на меня сурово, словно осуждала за какой-то только ей известный грех.

– Господин барон, я благодарна вашей семье за поддержку нашей обители, но должна напомнить, что, когда женщина приходит в монастырь, она порывает мирские связи. И я не желаю, чтобы прошлое нашей сестры отвлекало ее от мыслей о Боге. Не скрою, особенно я не желаю ее встречи с вами – слишком дорого ей обошлось ваше знакомство.

– Досточтимая матушка, я клянусь, что мои помыслы чисты.

Разговор с сестрой Джиннайн необходим мне, чтобы я смог покаяться в грехах. Несколько лет назад я потерял память. Многое вспомнил, но не все. Я действительно много грешил, за что сейчас раскаиваюсь, но если не смогу вспомнить свои грехи и отречься от них – как предстану перед Всевышним? Умоляю вас о милости. И, пожалуйста, прочтите письмо отца Гюстава.

Хорошо, что я догадался обратиться к нему прежде, чем ехать сюда. Думаю, что без этого письма не смог бы ничего добиться от матери-настоятельницы.

Не знаю, что отец Гюстав написал – он передал мне его уже запечатанным, но именно оно помогло узнать правду.

– Хорошо, вам разрешается говорить с сестрой, но только в моем присутствии. Можете не волноваться, ничего нового для себя я не узнаю, и все, что будет здесь сказано, останется тайной исповеди.

В келью вошла женщина средних лет с добрым лицом и ясным взором, какой бывает только у искренне верующих людей. Взгляд у нее поменялся, только когда она посмотрела на меня. На мгновение, но в нем сверкнула такая ненависть…

– Матушка, вы звали меня?

– Да, сестра.

Я прошу тебя ответить на вопросы господина барона. Я знаю, насколько это будет тяжело, но прошу о смирении и послушании. Твои ответы очень важны. Считай этот разговор искупительной епитимьей.

Сестра Джиннайн повернулась ко мне.

– Что вам угодно знать, господин барон? – видно было, как тяжело ей со мной разговаривать.

– Три с половиной года назад вы передали мне брошь.