Выбор офицера

Разговор, которого Жан не слышал

– Гийом, я так счастлива, так счастлива! Как дворянин и человек чести, ты просто обязан немедленно признать, что ничего не понимаешь в людях вообще и в детях в особенности! Сколько раз я тебе говорила, что Жан – прекрасный, умный, а главное добрый мальчик, что ему просто надо немного подрасти? И что я слышала в ответ? Нет, ты вспомни, вспомни! – Сейчас тебе должно быть стыдно! Потому что ты оказался не прав, а я права. Барон де Безье, я жду ваших признаний!

– Дорогая, я каждый день признаюсь тебе в любви.

Я готов признаваться в этом два, три раза в день, каждый час, каждую минуту. И если ты надеешься, что годы повлияли на мою страсть…

– Барон, уберите руки, немедленно прекратите меня целовать… Я же потом сама платье не застегну, что подумают служанки?..

– Они не подумают – они точно знают, что я не могу на тебя спокойно смотреть и никогда не смогу, даже не надейся. Потому что я самый счастливый муж, который сумел получить самую лучшую жену на свете!

– Может быть, и лучшую, но и самую вредную – мне сегодня ничего нельзя, вот! И еще неделю нельзя будет.

А вам в наказание, господин барон, я повелеваю эту неделю ходить облизываться, страдать и думать о том, как вы были несправедливы к своему старшему сыну. – Пусть это будет ваша расплата за попытку не соглашаться со мной!

– Как истинный рыцарь, я с покорностью и смирением снесу любое наказание от дамы своего сердца, даже столь жестокое! А если серьезно, я так рад видеть тебя счастливой.

Все-таки Шарль великий врач и прекрасный друг. Друг приехал по первой просьбе и успел в последнее мгновение, а врач совершил чудо. И действительно, после этого Жан изменился. Может, здесь тоже Транкавель помог?

– Конечно же, нет! Жан был таким всегда, только он скрывал свою доброту под маской безнравственности. Что делать – современные дети не похожи на нас. Они почему-то стесняются своих лучших чувств.

– Да уж. Стеснительность всегда было его третьим именем.

А Доброта – четвертым. На самом деле, дорогая, я думаю, его изменила близость со смертью. Может, я и ошибаюсь. И уж конечно, ты всегда права, не замахивайся на меня ложкой – я ее боюсь!

– Правильно, да убоится муж жены своей! Кстати, какие у вас с ним планы на будущее?

– Думаю, через год пошлю его в Клиссон, дальше – как сложится. Может быть, вернется сюда, может, останется в большом мире. Ты же видишь, что заниматься хозяйством он не желает.