Каятан

Все это было очень-очень неприятно: так бедно у нас в деревне никто не жил.

– А сами вы разве не хотите? – спросил я.

Оторвавшись от мытья котелка, она некоторое время разглядывала меня.

– Я уже поела, еще до тебя, тарелка-то у меня одна осталась, – она чуть улыбнулась, уже без недоверия.

Я сразу понял, что врет. Это было чем-то вроде определения настроения у человека. Каким-то шестым чувством я всегда распознавал фальшь. Уже не знаю в который раз за последние два дня, я вздохнул. Как бы я ни хотел есть, но я не имею права забрать у человека последнее, особенно если он сам готов поделаться.

Наверное, я бы так не смог. Дров она и сама могла нарубить…

– Пойду я лучше дома поем, как раз у нас обед скоро.

Она удивленно посмотрела на меня.

– Дома? – повторила она. – И где же ты живешь?

– Да здесь недалеко, чуть ближе к центру.

– И одеваешься в эти тряпки? – насмешливо спросила она. Настроение у нее, кажется, поднялось. Видимо, ей в последнее время не хватало собеседников.

И это было странно – такая красивая, общительная вроде бы, а живет одна, без мужа… – Ближе к центру здесь одни богачи живут.

Н-да, раскусили меня.

– Пойду, – угрюмо ответил я, поднимаясь из-за стола.

– И куда? Только не говори, что домой.

– Куда-нибудь да пойду, – ко всему прочему, я был еще и упрям. Нет, ну что она привязалась? Как будто делать больше нечего.

– Значит, так. Сейчас ты сядешь и съешь честно заработанный суп, и чтоб без препирательств.

– А вы? – Несмотря на диетическую внешность, запах от супа шел очень аппетитный.

Пришлось еще раз напомнить себе про упрямство.

– А я фигуру берегу.

Тут я сразу замолк. Причиной тому одно из немногих наставлений Ирвина относительно слабого пола. «Ни при каких условиях ни одного слова насчет ее веса». Еще немного помявшись, я все же вернулся за стол и с угрюмым видом подвинул к себе тарелку. Угрюмый вид должен был выражать мой протест, но женщину он чем-то очень развеселил, от чего вид стал еще угрюмее.

Взявшись левой рукой за край тарелки, а правой за ложку, я обнаружил, что, пока мы препирались, бульон успел остыть. Настроения мне это не добавило, я страдальчески поднял глаза к потолку и… резко отдернул от тарелки руку. Я обжегся.

От «холодного» супа шел пар. Краешек тарелки, за который я держался, почернел. Хозяйка смотрела на меня круглыми глазами. В себя она пришла раньше, чем я.

– Ты маг? – спросила она.

Голос был почти враждебный.