Стать человеком

Он бог! Он выше звезд и старше вечности! При чем здесь люди?

– Кто-нибудь всегда при чем, – Безладов протянул мне бокал с коньяком. – Что-то ты сегодня заводной, Саня. Тревожный, как насморк.

– Лестное сравнение, – я выпил коньяку. – Как тебе здесь?

Мы отошли от стола, за которым Лева собирался играть мизер. Судя по очередному «удачному» прикупу, помочь ему в этом мог только его желанный бог. Такой близкий и такой недостижимый.

– Богема… – Владимир чуть скривил губы. – Слишком много ненужной тоски в глазах.

– А сам-то ты кто?

– Я – профессионал.

Я с усмешкой кивнул и допил коньяк.

– Александр! – ну вот, теперь религиозный картежник знает мое имя. – На мгновение!

– Как мизер? – я подошел к задумчиво смотрящему на меня преферансисту.

– Сел. Но без «паровозов», – он помолчал. – Я вот что хотел сказать. Неважно, знает бог о нас или не знает. Важно, что мы знаем о нем. И он нам нравится. Именно такой, какого знаем мы. Возможно, другой нам и не нужен. И может, даже хорошо, что он не в курсе.

Про все это… – мой собеседник замолчал и снова потянулся за картами.

Я тихо отступил. Вот так. Им все равно, кто он, когда прощает их грехи. Им важно, что грехи прощены. Бог простил! И как легко сразу на сердце. Как светел и чудесен новый день. Как много еще можно успеть, а в конце мудрый ангел откроет перед тобой райские врата. Как мало им надо от бога. И как рады они этой малости.

– Посмотри, какие рюмки, Шура! – Перелесов вырос из-за спины. – Посмотри, какие красивые!

Я недоуменно взглянул на вполне ординарные рюмки с разлитой в них водкой.

– Красивая рюмка – это полная рюмка! – назидательно произнес Мечеслав и вручил мне одну. – За ночь! Хорошая ночь, веселая!

Он опрокинул свою и тут же исчез среди соседей по ночи. Я подумал и поставил рюмку на подоконник. Водки не хотелось. Хотелось курить. Тем более у меня наконец-то появился достойный повод.

Я незаметно вышел из квартиры и спустился в темный, холодный двор. Немного постоял, собирая разбегающиеся мысли, а потом сел на скамейку и неторопливо раскурил пожертвованную мне пухлую гавану.

В голове мельтешили феи. И откуда во мне столько неуклюжей поэзии? К сожалению, в этом разобраться так и не довелось. Затылок пронзила ослепляющая боль, и я упал на мягкую землю.

Очнулся я явно быстрее, чем того требовал сюжет. Двое крепких парней еще обшаривали мои карманы. Один из них увидел, что я открыл глаза, и с глумливой усмешкой приставил к моему горлу нож.