Аскет. Чистилище

Лупа, только попробуй сунуться внутрь без разрешения, я боссу скажу, чтоб тебя трижды на перерождение отправили! – голоса звучали странно. Словно разговаривали картавые, или говорившие специально искажали свою речь.

– Да понял я, Щерба, чё ты сразу начинаешь?

Какое-то время было тихо, а затем Лупа произнёс уже с другой стороны казармы и гораздо громче:

– Тут вход, и дубина рядом валяется. Явно человек делал, матанги такими не бьются!

– Тащи сюда! – раздался голос Щербы, и в этот момент ворон начал действовать.

Уж не знаю, как он смог сдвинуть тяжёлый камень, но загрохотал тот знатно – словно кто-то сорвался с места и побежал, громко топая.

– Стой, сука! – заорал третий голос, а через секунду внутри казармы раздался уже настоящий топот. Пора!

Я поднялся на ноги, подхватил свою дубину и, пригибаясь, двинулся к главному выходу. Именно туда должны были ломиться свинорылы.

– Лупа, сучёныш, а ну назад! Я же предупреждал тебя! – заорал Щерба, но его уже никто не слушал.

От второго бокового входа также раздались топающие шаги, видимо третий тоже ворвался внутрь.

Не обращая внимания на дрожь в ногах и бешеное биение сердца, я подскочил к опорному бревну, удерживающему ловушку в главном коридоре.

– Кар-р, кар-р! – в этот момент ворон, притворившись подранком, орал во всю свою птичью глотку, медленно двигаясь к выходу.

– Вон он, падла! Гаси его, Н-на! – наконец-то я услышал четвёртого свинорыла. В коридор ворвались сразу три урода, и я тут же со всей дури ударил по опорному бревну.

Кричавший поднял голову вверх и, увидев меня, произнёс: – Какого хрена, н-на?

Договорить он не успел – дождь из брёвен, концы которых в этот раз были заострёнными, обрушился на свинорылов. Я своими глазами увидел, как один такой конец ударяет в грудь тому, что с арбалетом. Тот неловко взмахнул руками, и с его оружия сорвалась короткая стрела. В этот же миг в левое плечо что-то больно ударило, разворачивая меня боком. Бросив взгляд влево, я похолодел от ужаса – из плеча торчало древко, а рука начала неметь.

Навалились слабость и головокружение. Меня качнуло, к горлу подкатила тошнота.

«Не спать, боец! Кидай камни!»

Крик пернатого прозвучал столь громко, что привёл в чувство не хуже доброй пощёчины. Я вновь посмотрел вниз, под ноги. Два свинорыла лежали без движений, а один громко матерился и обещал порвать мне что-то, баюкая при этом сломанную руку.

Меня вновь замутило.