Авторитет из детдома

Николай с осуждением глянул Пепсу в глаза. Мол, какого черта он говорит о таких вещах при какой-то бабе-проститутке.

– Она по-нашему ни хера не понимает, хотя язык у нее подвешен что надо. Созреешь, попробуешь, – тут же прояснил ситуацию Пепс. – Можешь считать ее глухонемой. А вот язык жестов освоила в совершенстве.

Пепс щелкнул пальцами и указал на стол перед собой. Азиатка мгновенно поднялась со своего места, раскатала перед гостем кусок фольги, насыпала на него белого порошка и подровняла его игральной картой, после чего вопросительно посмотрела на Николая.

Тот отрицательно покачал головой.

– Не употребляю, – и потянулся за водкой.

Пепс картинно скрутил из пятидесятидолларовой купюры трубочку, нюхнул сам и предложил азиатке. Та не стала отказываться, нюхала, жадно подбирая крошки, оставленные ей.

Копоть глотнул водки, и тут же ему почему-то вспомнилась улыбчивая Тамара. Было приятно думать о том, что она была где-то здесь, казалось, что даже остался в воздухе запах ее волос.

* * *

…Напротив фитнес-центра остановилась легковая машина.

Средних лет кавказец, поигрывая ключами, перебежал улицу, подошел к наглухо закрытой двери. В руке он держал небольшой сверток. Толстый палец вдавил кнопку. Звонок еле слышно отозвался по ту сторону бронированной двери. Несмотря на ночной «нежилой» вид фитнес-центра, кавказец звонил настойчиво, словно наверняка знал, что внутри кто-нибудь есть. Наконец лязгнула небольшая форточка, за зарешеченным окошком возникло лицо охранника.

– Лаврецкий у себя? – поинтересовался кавказец.

– Нет его сегодня, Ахмад, – сказал охранник и отвел лживые глаза в сторону.

– Зачем врешь? – воззвал к совести Ахмад. – На месте он, я знаю.

– Он сказал так отвечать, – прозвучало в ответ.

– А я тебе говорю, что он нам бабки должен. Ты человек подневольный, понимаю, но и я не один. Не только за своим пришел. Товар брал – платить должен. Если не пустит меня, мои счетчик включат. Так и передай.

– Ладно, – охранник вдавил кнопку селекторной связи.

 – Валерий Викторович. Тут Ахмад. Что-то про счетчик говорит…

Из селектора донеслась не вполне разборчивая ругань, которую смог безошибочно расшифровать только охранник.

– Проходи, – сказал он.

Кавказец шагнул в открывшуюся дверь. Провожатый ему не требовался, закоулки бывшего бомбоубежища он знал хорошо. Ахмад потянул на себя дверь кабинета хозяина заведения и зашел внутрь. Лаврецкий сидел за столом, даже не сидел, а развалился в кресле.