Авторитет из детдома

А вдруг и Индус на самом деле только притворяется онемевшим и бесчувственным, а на поверку окажется, что говорить может.

– Приходили к нему дружки? – поинтересовался Гандыбин.

– Были двое, – не стал врать медик.

– Кто такие?

– Татуированные. Точнее не скажу, не знаю. Я документы спрашивать не обязан.

Гандыбин шагнул в палату. Индус тут же открыл глаза и с ненавистью глянул на подполковника. Начальник ОВД был почти полностью уверен, что, будь Индус сейчас в состоянии выдавить из себя хоть какой-то звук, он тут же осыпал бы его самыми страшными проклятиями.

– Эка тебя отделали, даже жалко немного, – с легкой улыбкой произнес Гандыбин, подходя к высокой кровати. – Думал, если ты законный, то ни у кого рука на тебя не поднимется?

Глаза Индуса сверкали ненавистью, бегали, словно человек искал взглядом, чем бы запустить в своего врага.

– Поймали мы тех, кто на тебя посягнул. Ну, да ты же сам этих двух бомжей видел. Мигом раскололись, во всем сознались. Думаю, им на зоне ваша братва долго жить не позволит.

Жаль, что ты на опознание прийти не сможешь по состоянию здоровья, – Гандыбин подошел к кровати вплотную, сделал вид, что пожимает руку Индусу.

На самом деле он глубоко вонзил в ладонь зажатое в кулаке канцелярское шило, при этом смотрел прямо в глаза законному. У того даже зрачки не сузились, из приоткрытого рта не вырвалось и намека на стон – боли он не чувствовал абсолютно. Подполковник повеселел. Паралич был полным и настоящим.

– Ну, что ж, поправляйся, если получится, – вместо прощания сказал подполковник.

Уже на площадке, когда реаниматолог собирался вернуться к пациентам, Гандыбин остановил его:

– Странно у вас получается. Смотрю, вора вы в лучшую палату определили, оборудование к нему дорогое, заграничное, подключено. А он же – мразь, человеческий отброс. Загнется, туда ему и дорога. Вы бы, молодой человек, лучше бы достойного члена общества на его место положили.

– Он самый тяжелый из всех, – спокойно ответил реаниматолог.

 – Я разницу между пациентами только по этому критерию и делаю.

– Может, у него еще есть шанс заговорить, на ноги встать? – прищурился главмент.

– Вот этого он, к сожалению, уже никогда не сможет сделать, – признался медик.

– Тогда прощайте, – Гандыбин заспешил по лестнице вниз, его ждали еще кое-какие дела.

Служебная машина главмента нагло стояла у самого крыльца больницы, там, где положено находиться только автомобилям «Скорой помощи».