Блатная верность

– Вода, она всякой бывает. Случается, мутной, случается, и прозрачной.

Марина и Николай лишь обменялись парой фраз с Крюковым, зашли в автобус вместе с другими пассажирами и поехали к терминалу.

– Сам за рулем? Молодец, – похвалил подполковника Бирюков, забравшись в машину. – Водитель, даже самый преданный, – всегда лишние уши.

Внедорожник лихо развернулся на летном поле и покатил к воротам. Заводить разговор о том, ради чего приехал, Бирюков не спешил. Оставалось пока только догадываться о его целях. Но подполковник знал, люди такого масштаба по мелочам размениваться не станут.

– Красиво здесь. – Бирюков наблюдал пейзажи. – Почему-то принято считать, что типичный российский пейзаж – это березки. А по мне, так и пальмы – совсем неплохо.

– Наши края – лучшее место в стране. Наша русская Флорида, – горделиво заметил Крюков, разгоняясь по трассе. – И с Олимпиадой нам повезло.

– А тебе не приходило в голову, почему это в «нашей Флориде» – самом теплом месте страны – решили почему-то зимние Олимпийские игры проводить? А не в Выборге, скажем, или в Питере.

Крюков даже растерялся от такого вопроса.

– Не задумывался раньше.

– То-то и оно. Умом Россию не понять. Здесь родиться, вырасти надо, чтобы ориентироваться и под замес не попасть.

Сказав эту загадочную фразу, Бирюков вновь замолчал. Но волшебное слово «Олимпиада» уже засело в голове у подполковника. Оно ассоциировалось у него лишь с другим словом: «бабки». В преддверии Олимпиады на здешнюю землю готовился пролиться золотой дождь, и, если знать, куда подставлять тару, можно было нацедить и себе.

Серпантин дороги уходил в горы. На склоне, обращенном в сторону моря, виднелся дом, обнесенный высоким забором. К нему и свернули.

– Твое ранчо? – прищурился Бирюков.

– Какое ранчо? – покачал головой Крюков. – Так, обыкновенная дача.

– А забор высокий зачем?

– Чтобы воры и злодеи не перелезли.

– Откуда? Отсюда туда или оттуда сюда?

Подполковник делано засмеялся:

– Шутник вы, однако, Андрей Павлович.

Ворота открылись, повинуясь нажатию кнопки на пульте в руке Крюкова. И хоть автоматику он установил совсем недавно, но сделал этот жест буднично, как само собой разумеющееся. Мужчины выбрались из машины. Бирюков осмотрелся и, кажется, остался доволен увиденным. Дом был неброским, но просторным, облицованным диким камнем.