Антикварщики

После этого он пришел ко мне в номер с часами и получил деньги.

Отсчитывал я ему пятидесятидолларовые купюры чуть ли не со слезами на глазах. Я бы с удовольствием вручил ему фальшивые, благо этого добра у нас в отделе завались – накрыли целую фабрику. Но нельзя. Все должно быть честно. Еще несколько лет назад на подобную операцию я бы и ста долларов не получил. Сейчас можно рассчитывать и на гораздо более серьезную, чем две с половиной тысячи «зеленых», сумму. И тысячу бумажек еще напишешь, потому что такие суммы даются из графы на оперрасходы только с визы заместителя министра внутренних дел Российской Федерации.

И при условии, что они вернутся обратно с отличным результатом. Победителей не судят. А если провалимся? Такой скандал, такие разборки, что небеса содрогнутся.

Я погладил часы. Хорошая вещь. С золотой цепочкой. Так и просится на мой фрак. Только фрака у меня нет. Не будет и таких часов.

Я спрятал часы в «дипломат», поставил его в шкаф, сел в кресло против Пельменя и спросил:

– Где хозяин твой?

– Гы.

– Что – гы?

– Встретится он с тобой, не мандруй. Только ты того…

– Чего того?

– Про часики и медальон не брякни ему. А то не сведу.

Новое что-то. Интересный поворот. Похоже, босс Пельменя понятия не имеет об этих вещах.

– Договорились.

– Клянешься?

– Падлой буду.

– Гы… Ты смотри, в поряде.

– Сказал же. Слово – железо.

– Позвоню тебе. Как там поют – жди меня, и я возвращусь.

– Вернусь.

– Гы…

* * *

Сроду столько не ходил по кабакам, как сейчас.

На протокольном языке это называется так: «праздно проводил время». Еще можно добавить – за государственный счет. Но я не виноват, что кабак – любимое место обитания и времяпрепровождения преступного элемента. Для меня он – рабочее пространство. Как для водолаза – морская пучина. И я согласен стоять на таком нелегком боевом посту, пока у МВД деньги не кончатся.

Пельмень назначил мне встречу в ресторане «Тополь» в центре города, клятвенно заверив, что хозяин придет.

И вот я битый час сижу за столиком, слушаю оркестр, любуюсь на пляски ресторанного люда.

– По одной? – деловито осведомился Пельмень.

«Одна» была уже седьмой по счету. Графинчик с коньяком пустел, а Пельмень по закону сообщающихся сосудов, наоборот, набирался. Что за удовольствие поить и кормить его за счет налогоплательщиков? От государства ему может быть только один рацион – положенная по нормам пайка в зоне. А здесь, пожалуйста – коньяк, жульен, дичь.