Блатной конвейер

 – Что ты такой неопрятный? С грязными руками и за посуду хватаешься.

Ворчун что-то пробормотал, тихо шлепая полными губами, и поспешил к раковине с краном. Фома со снисходительным видом ждал, глядя на рыхлую фигуру своей «шестерки». Умел Фома прощать маленькие слабости своим людям, даже любил это делать. Но боже упаси ослушаться его по-крупному, по важному поручению. Многие боялись его глаз, которые становились сразу колючими и не сулили ничего хорошего ослушнику.

Открылась дверь, и в маленьком помещении сразу стали слышны шум и гул производственного цеха.

В каптерку вошел молодой суетливый парень без передних зубов и поспешно прикрыл за собой дверь.

– Можно, Фома? – чуть шепелявя, спросил он.

– Заходи, Крючок, заходи, – барственным голосом разрешил Фома и чуть приподнял одну бровь. От этого его лысый веснушчатый череп пошел мелкими складочками.

Крючок поспешно стал доставать из кармана пачку «Винстона» и распечатывать ее. Протянув раскрытую пачку Фоме, дождался, когда тот вытащит из нее сигаретку, потом щелкнул зажигалкой.

Фома прикурил и с удовольствием выдохнул струю дыма. Поймав заискивающий взгляд Крючка, ногтем подтолкнул к нему пачку. Зэк тут же полез доставать из пачки сигарету и стал торопливо прикуривать. Лицо его было немного огорченным, потому что «Винстон» для него был слабоват. Он предпочитал «Приму» или «Астру», но денег в кармане Крючка не было и в ближайшем будущем не предвиделось.

Фома некоторое время с сожалением в глазах смотрел, как парень жадно затягивается сигаретой, потом пожурил его мягким голосом:

– Зря ты в карты играешь, Крючок, не везет тебе в картишки.

Нету у тебя удачи в жизни.

– Фома, – удивленно прошепелявил парень, – так ты же сам велел с тобой играть.

– Так мне же скучно было. А ты бы не отказался. Ты все время проигрываешь, а садишься.

– Так… как же я могу отказаться? Ты же велел.

– Слабый ты, Крючок, – поскреб пальцами Фома костлявую ключицу, – нет в тебе стержня настоящего. Я для чего тебя при себе держу-то? Не для карт.

В карты мне есть с кем поиграть, мне об жизни поговорить не с кем. А ты слушать любишь, впитываешь. Я вот на воле всегда себя окружал такими дружками, чтобы слушать любили. А знаешь почему? Не знаешь. Опыт жизненный хочу передать тем, кто около меня. Я ведь старый уже, Крючок, не ровен час помру.

– Ты че, Фома, какой же ты старый? – бросился возражать парень, покосившись на Ворчуна, который снова занялся ботинками.