Блокада молчания

Вы и сами догадались, почему вы здесь, а не в камере или, скажем, не в земле, придавленный тяжестью бетонной плиты. В вашем послании, адресованном «на деревню дедушке», было много настораживающих подробностей – к примеру, номера счетов и названия банков, шокирующая в своей точности циркуляция денежных потоков, удивляющие подробности личной и общественной жизни отдельных фигурантов вашего эссе. Допускаю, Лев Васильевич, вы не такой уж бесталанный, вы въедливы и настырны, невзирая на ваши недостатки, в том числе прогрессирующую тягу к алкоголю.

Вы неплохой профессионал в своей области. Но украсить свое творение такими подробностями, знаете ли, – это чересчур. Сорока на хвосте принесла? Добыть подобную информацию в одиночку вам не по силам. Никак, уж извините. У вас обязательно должен быть сообщник или сообщники, владеющие секретными сведениями. Если отмести лиц, которым вы предъявляете обвинения, то таких персон в городке наберется едва с десяток. Заместители, секретари, доверенные лица, члены семей. Скажите, Лев Васильевич, кто этот нехороший человек или эти нехорошие люди? И не говорите, что действовали в одиночку. Простите, не поверим.

– Почему я должен раскрывать вам тайну? – криво усмехнулся Зенкевич, справляясь с приступом кашля. – У вас работают неплохие сыщики, Павел Макарович. Один капитан Дементьев чего стоит… Отменный сыскарь, куплен и продан со всеми потрохами… Вот пусть они и работают, глядишь, чего-нибудь нароют…

– Но вы не скажете, Лев Васильевич? – с грустью в голосе уточнил Вровень.

– Зачем, полковник? – Пленник с натугой продохнул. – Какой мне с этого интерес? Вы меня все равно убьете…

– Убить можно по-разному, господин журналист, – назидательно вымолвил полковник. – Можно быстро и практически безболезненно, без пыток. А можно так, что с вас сойдет семь потов, вы проклянете тот день, когда родились на белый свет, а заодно – свое патологическое упрямство. Ваш выбор, Лев Васильевич? Информация должны быть правдивой, а не какой-нибудь уверткой. Раскрываете личность ренегата, и расстаемся друзьями.

Или продолжим наше неприятное общение?

Несколько мгновений царило тягостное молчание.

– Трудно с вами работать, Лев Васильевич, – посетовал полковник. – Вас невозможно шантажировать жизнью и здоровьем близких. С вами никто не может ужиться – по причине вашего скверного характера. Жена ушла четыре года назад, забрав с собой совместно нажитого ребенка, в данный момент обретается в Греции с новоиспеченным мужем – местным жителем.