Депутат за семь миллионов

Вскоре перед троицей уже стояла корзина для пикников, из-под белоснежной салфетки выглядывало запотевшее горлышко бутылки.

– Могут же, когда захотят, – Янчевский заглянул под салфетку. – Службу рубят, даже рюмки положили.

Паша извлек из борсетки тугой пресс цветастых евро, поплевал на пальцы, отсчитал то, что был должен по счету, а затем сунул сотенную купюру официанту в нагрудный карман и хлопнул его по плечу – мол, заработал. Девицы повисли у Паши по бокам, троица двинулась к выходу.

Ларин попросил счет, заплатил за суп и морковный фреш.

Янчевский с девицами уже устраивались на берегу. Служащий пляжа притянул им лежаки, поставил столик и воткнул зонтики. Андрей прошел мимо них и свернул к яхт-клубу.

Холодная водка на майском субтропическом солнце быстро сделалась противно-теплой. Салатные листья скукожились. Раскроенным на тонкие полоски хамоном – вяленой свининой – заинтересовались мухи. В голове у Паши образовался вакуум, он тупо смотрел перед собой на плескавшееся на мелководье немецкое семейство.

– Ни хера они в этой жизни не смыслят, – пафосно проговорил он. – Европейцы хреновы. Нет в них нашего размаха. Трахаются в презервативах и плавают вдоль берега. Нет, чтобы к горизонту! А ну-ка, подъем! Разлеглись тут, шалавы старые!

Янчевский вскочил и принялся пинать ногами топчаны со своими подружками. Девицы неохотно встали на ноги.

– Объявляю заплыв. Гип-гип, ура!

– Может, не стоит? – засомневалась блондинка. – Пьяному лучше на берегу посидеть.

– Это я-то пьяный? – изумился Янчевский.

– Паша, борсетку сопрут, – напомнила брюнетка. – Я покараулю, пока вы сплаваете.

– Резонно. Остаешься за старшего, – распорядился молодой политик.

Янчевский разбежался и прыгнул в воду, подняв фонтан брызг, а затем бешено заработал руками. Блондинка никак не поспевала за ним, хоть и плыла изо всех сил.

– Паша, да подожди ты!

– Русская баба – она и в горящую избу… и коня на скаку… и под водой… возьмет, – фыркая, огрызнулся Янчевский, минуя линию буйков.

Блондинка, матерясь, выгребала следом. И тут послышался ее отчаянный визг. Паша обернулся. Неподалеку резал воду черный лоснящийся треугольник.

– Акула! – завизжала блондинка и, выскочив из моря чуть ли не по пояс, погребла к берегу.

Паша не стал раздумывать о том, что вообще-то акуле нечего делать в здешних водах.